ЧАСТЬ 4
Я выронила телефон.
На экране ещё мигало лицо Виктории, но голос исчез. В клубе стало так тихо, что я услышала, как кровь стучит в ушах.
— Где Лео? — спросила я.
Данте подошёл ко мне.
— Мия видела, как его увели?
— Она была ранена.
— Я спрашиваю не Мию.
— Его забрала Виктория.
Он закрыл глаза на одну секунду, а потом стал совершенно собранным.
— Она не тронет его.
— Ты не можешь это обещать.
— Могу. Потому что Виктории нужен не ребёнок. Ей нужен свидетель, которого она сможет показать перед людьми Морелли.
Паоло разложил на столе листы.
— Сегодня вечером она собирает совет. Объявит Лео наследником и потребует, чтобы Данте передал ей управление сетью. Если он откажется, она скажет, что мальчик незаконнорождённый и что Данте скрывал его от семьи.
Я сжала отцовские часы.
— А сейф?
— В крематории, где хранится урна вашего отца, — ответил Паоло. — В старом шкафу для документов. Код вы знаете, только не помните его как код.
Он указал на часы.
— Три буквы внутри — Сальваторе Морелли. Имя вашего отца. Три даты на задней крышке — дни рождения его детей.
Я провела ногтем по металлу.
— Я старшая. Потом Виктория.
— А третья дата? — спросил Данте.
Я посмотрела на него.
— День, когда он впервые встретил тебя.
Данте отвернулся.
Эта мелочь ударила сильнее признания. Мой отец знал о нём. Знал, что я любила Данте. И всё равно оставил мне загадку вместо защиты.
Мы поехали в крематорий на двух машинах. Мию посадили рядом с Паоло, а я села с Данте. Лео не было рядом, и каждая секунда без него казалась мне физической болью.
— Если с ним что-нибудь случится…
— Не произноси это, — сказал Данте.
— Ты требовал от меня десять минут. Теперь слушай. Если ты снова решишь всё молча, я заберу Лео и исчезну навсегда.
— Я понял.
— Нет. Ты восемь лет говорил, что не можешь на мне жениться. Потом выяснилось, что мог. Не смей говорить, что понял.
Он посмотрел на меня.
— Я боялся потерять тебя. И именно поэтому потерял.
В крематории нас встретил запах камня и лекарственных трав. Урна отца стояла в маленьком помещении, за стеклом. Я вставила ключ в деревянный шкаф. Внутри лежали три папки, пачка писем и небольшая коробка с красной сургучной печатью.
Верхнее письмо было адресовано мне.
«Елена, если ты читаешь это, значит, Виктория сделала то, чего я боялся. Она умеет превращать чужую любовь в рычаг. Но Данте не причина твоей беды. Он — человек, который однажды попросил меня дать ему время, чтобы защитить тебя».
Я подняла глаза.
— Ты приходил к отцу?
Данте кивнул.
— За день до свадьбы. Я просил разрешения увезти тебя. Он отказал.
— Почему?
— Сказал, что я должен сначала выбрать между властью и тобой. Я не смог ответить достаточно быстро.
В коробке лежал настоящий договор о передаче семейного дела. Ни моей подписи, ни подписи Виктории там не было. Только подпись отца и условие: после его смерти управление переходило не старшему ребёнку, а тому, кто откажется использовать семью как залог.
Последняя страница была подписана Данте.
Он обещал отказаться от всей сети Морелли, если Виктория или Серджо угрожали мне.
— Ты подписал это до свадьбы? — спросила я.
— Да.
— И почему не сделал?
— Потому что Виктория пригрозила убить Паоло и тебя. Я думал, что смогу удержать всё внутри. Я ошибся.
Телефон Данте зазвонил.
Виктория прислала адрес старого театра, где собирался совет.
«Привези папку и мальчика увидишь живым».
Мы приехали через двадцать минут. Театр был забит мужчинами Морелли. На сцене стояла Виктория в белом костюме, а рядом с ней — Лео. Его руки были связаны мягким шарфом, будто она старалась придать насилию вид заботы.
— Мама! — крикнул он.
Я рванулась вперёд, но Данте удержал меня за запястье.
— Сначала папка.
Виктория улыбнулась.
— Вот и семья. Елена, ты вернулась за прахом, а привезла мне наследника.
— Отпусти его.
— После того как Данте подпишет передачу управления.
— Ты никогда не хотела защищать меня, — сказала я.
Её улыбка стала тонкой.
— Я хотела, чтобы ты исчезла. Ты всегда получала любовь, которую я заслуживала.
Данте шагнул к сцене.
— Виктория, ты подделала список Серджо.
В зале зашевелились.
— Докажи.
Паоло вышел из тени.
— Я могу.
Лицо Виктории дрогнуло.
Он положил на стол бухгалтерскую книгу.
— Вот счета, которыми ты платила людям Серджо. Вот настоящая страница списка. А вот твоя подпись под приказом убрать Елену из города.
— Ты лжёшь!
— Тогда объясни, почему твой почерк стоит под каждой суммой.
Виктория схватила Лео за плечо.
— Ещё шаг, и он упадёт со сцены.
Я увидела под ногами сына старую театральную лебёдку. На стене висел рычаг, которым когда-то опускали декорации. Отцовские часы вдруг выскользнули из моей ладони и ударились о металлический край стойки.
Крышка отлетела.
Внутри оказался не только ключ. Там была тонкая пружина, соединённая с крошечной иглой.
Я вспомнила слова отца: слушай не слова, а механизм.
Я повернула заводную головку. Из часов раздался сухой щелчок, а затем на старой сценической лампе вспыхнул красный огонёк.
Паоло объяснил:
— Отец Елены установил здесь аварийный сигнал. Если часы открыть в присутствии совета, срабатывает запись в архивной комнате.
Виктория побледнела.
Из динамика под потолком раздался голос Сальваторе Морелли:
— Если Виктория заставляет мальчика стать залогом, она нарушила условие наследства. Всё имущество и счета переходят в распоряжение совета, пока семья не выберет нового хранителя.
Виктория резко потянула Лео назад.
— Это подделка!
— Тогда зачем ты пришла с ребёнком? — спросил один из старших мужчин.
Она оглянулась. Люди, ради которых она устроила всё это, уже отступали от неё.
Данте поднялся на сцену.
— Отпусти моего сына.
— Ты всегда выбирал её, — прошипела Виктория. — Даже когда она не знала, что ты рядом.
— Я выбирал страх. Это не одно и то же.
Он протянул ей папку.
— Здесь документ, по которому я отказываюсь от власти. Ты хотела управлять всем? Забирай. Но без Лео.
Виктория посмотрела на бумаги. Ей был нужен не Данте. Ей нужна была его империя.
Она отпустила плечо Лео и схватила папку.
В этот момент Паоло дёрнул рычаг. С потолка опустилась тяжёлая бархатная декорация и накрыла Викторию, не причинив ей вреда. Лео упал на колени, а я уже была рядом.
— Мама!
Я прижала его к себе так крепко, что он застонал.
— Я здесь. Я рядом.
Данте стоял напротив, но не касался нас.
— Теперь ты знаешь всё, — сказал он.
— Нет. Я знаю только, что ты любил меня и всё равно сделал выбор за меня.
— Да.
— И что ты отец Лео.
Он посмотрел на мальчика.
— Если он позволит мне им быть.
Лео спрятал лицо у меня на плече.
Я не обещала Данте прощения. Не обещала свадьбы. Даже не сказала, что останусь в Чикаго.
Но когда мы вышли из театра, Лео вдруг протянул ему деревянный самолётик.
— Подержи. Только не сломай.
Данте взял игрушку обеими руками, будто ему доверили не дерево, а целую жизнь.
Мия улыбнулась сквозь перевязанное плечо. Паоло передал мне настоящий документ отца. А в здании осталась Виктория — не пленница и не королева, а женщина, которая получила ровно то, ради чего предала всех: пустую власть без единого человека рядом.
Я посмотрела на Данте.
— Завтра мы отвезём прах отца туда, где он хотел быть. Потом ты расскажешь Лео правду сам.
— А тебе?
Я закрыла часы и положила их сыну в ладонь.
— Мне ты будешь рассказывать её всю оставшуюся жизнь.
Лео поднял самолётик к сценическому свету.
— Папа, смотри. Он летит.
Данте впервые улыбнулся ему не как наследнику, а как сыну.
— Тогда держи крепче, Лео. Я больше не отпущу.
Пропустили начало?




