ЧАСТЬ 4 — Две голодные девочки пришли ко мне во время грозы, но после их шёпота мой охранник резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Я не успел спросить, кто говорит. Связь оборвалась.

На лестнице раздались тяжёлые шаги.

— Томас, уводи Мару и Лилу в подземный гараж.

— А вы?

— Я закончу разговор.

Мара вцепилась мне в рукав.

— Мы не можем оставить маму.

— Анна поедет с вами.

— Нет, — сказала Анна. — Если Виктор увидит, что я исчезла, он поймёт, куда направился звонок.

Я повернулся к ней.

— Вы едете со мной.

— Гидеон, я не хочу, чтобы девочки снова видели кровь.

— Я тоже. Поэтому сегодня никто не будет стрелять.

Томас посмотрел на меня с недоверием.

— Вы собираетесь спуститься к Виктору без оружия?

Я достал пистолет, вынул магазин и положил его на стол.

— Он ждал, что я приду за ним как прежний Гидеон. Этого человека он понимает. Другого — нет.

Виктор стоял в нижнем холле под бронзовой люстрой. На нём был дорогой плащ, с которого стекала вода. В руке он держал металлический чемодан. За его спиной двое мужчин направляли оружие на охранников.

— Ты постарел, — сказал Виктор.

— А ты плохо умер.

— Не начинай с остроумия. Отдай папку.

— Сначала скажи, где последняя страница.

Он усмехнулся.

— Ты всё ещё думаешь, что бумага может вернуть Рен?

Я подошёл ближе.

— Нет. Но она может объяснить, почему ты отнял её у меня.

Виктор поставил чемодан на мраморный столик.

— Твоя дочь увидела то, чего не должна была видеть. В клинике были дети, которых перевозили под чужими именами. Ты бы уничтожил всё, если бы узнал.

— А ты решил уничтожить ребёнка?

— Я решил остановить тебя.

Эта фраза прозвучала так спокойно, что мне стало страшнее, чем от угроз.

— Ты заменил лекарство.

— Я подменил его один раз.

У Томаса дрогнуло лицо.

— Виктор, ты сам это сказал.

Виктор резко повернулся к нему.

— Ты всегда был слишком медленным.

Я увидел, как один из его людей потянулся к оружию. Томас ударил его фонарём по запястью, и холл взорвался криком. Второй мужчина бросился на меня. Мы столкнулись у лестницы, металлический чемодан упал, крышка распахнулась.

Внутри лежали не деньги и не оружие.

Там были десятки свидетельств о рождении, медицинские браслеты и маленькие пакетики с лекарствами.

Мара крикнула из коридора:

— Они принадлежали детям!

Виктор замер.

Анна вышла из тени, удерживая бок рукой.

— А теперь скажи ему про Рен.

Виктор побледнел.

— Ты должна была умереть вместе с ней.

Я шагнул к нему.

— Что ты сделал после замены лекарства?

— Я приехал забрать журнал клиники.

— И?

— Рен была в сознании. Она сказала, что позвонит тебе.

Он отвёл взгляд.

— Тогда я отключил аппарат.

Лила издала тихий звук, похожий на всхлип. Мара закрыла ей уши.

Я хотел ударить его. Хотел услышать хруст его костей. Но за моей спиной стояли дети, и я понял: если превращу этот холл в бойню, Виктор снова украдёт у них самое важное — ощущение, что взрослый может остановиться.

— Томас, вызови службу защиты детей и врачей, — сказал я. — Не людей из моей охраны. Независимых.

Виктор рассмеялся.

— Ты правда думаешь, что они поверят тебе? Половина города работает на меня.

— Нет, — ответила Анна. — Но они поверят журналу.

Она достала из-под блузки тонкую карту памяти в прозрачном пакете.

— Я не приходила за папкой. Я принесла копию реестра. Имена, даты, переводы. Всё, что ты прятал.

Виктор посмотрел на неё с яростью.

— Где оригинал?

— У женщины, которая позвонила Гидеону.

— Кто она?

Анна взглянула на меня.

— Доктор Селия Морено. Она подписала свидетельство о смерти Рен. Потом поняла, что Виктор подменил результаты анализов.

— Почему она ждала год? — спросил я.

— Потому что боялась. А сегодня увидела, что Мара и Лила добрались до вас.

Именно этого я не ожидал: девочки пришли не только спасаться. Они были доказательством, что за стенами моей власти кто-то всё ещё осмелился сделать правильный шаг.

Сирены послышались через семь минут. Не полицейские — машины медицинской службы и комиссии по защите детей. Томас заранее отправил документы сразу в несколько мест. Виктор понял, что не сможет купить всех.

Он отступил к лестнице.

— Гидеон, ты не знаешь, что случится, если я заговорю.

— Знаю.

— Твои склады, люди, деньги — всё рухнет.

— Уже рухнуло.

— Ты останешься ни с чем.

Я посмотрел на металлический чемодан.

— Нет. Я останусь с правдой о Рен.

Виктор бросился к боковому проходу, но Мара выставила ногу. Он споткнулся и рухнул на колени. Маленькая Лила стояла рядом с вазой, которую охранник успел принести из столовой. Один подсолнух выпал на пол.

Виктор поднял глаза на цветок.

— Это всё из-за неё? Из-за мёртвого ребёнка?

— Нет, — сказала Мара. — Из-за живых.

Эти слова остановили его сильнее любой руки.

Когда Виктора увезли, Анна отказалась от машины скорой помощи, пока не убедилась, что девочек осмотрели. У Лилы был вывихнут палец, у Мары — глубокий порез на колене. Ничего, что нельзя было вылечить.

Доктор Селия приехала через час. Она была маленькой женщиной в промокшем шерстяном пальто и держала в руках папку, испачканную землёй.

— Я не заслуживаю вашего прощения, — сказала она.

— Я не знаю, заслуживаете ли, — ответил я. — Но вы должны рассказать всё.

Она кивнула.

— Расскажу.

На рассвете мы поехали на кладбище. Не потому, что это могло изменить прошлое. Просто Мара попросила показать ей место, где лежала Рен.

У могилы Лила положила рядом с камнем один подсолнух.

— Она правда любила их? — спросила девочка.

— Да.

— Тогда ей было бы не страшно с нами?

Я опустился рядом с ней на колени.

— Думаю, она бы сразу дала тебе самый большой кусок хлеба.

Мара долго смотрела на имя Рен, высеченное в камне.

— А вы будете жить в этом доме?

Я посмотрел на особняк вдали, на охрану, на окна, за которыми ещё пахло вчерашним супом.

— Дом большой. В нём хватит места для тех, кому некуда идти.

Анна сжала мою руку.

— Это не вернёт вашу дочь.

— Нет.

— И не сотрёт того, что вы делали раньше.

— Нет.

— Тогда зачем?

Я посмотрел на Лилу, которая поправляла стебель подсолнуха у могилы Рен.

— Чтобы её смерть больше не была последней страницей.

Селия передала мне оригинал журнала. На первой странице, написанной детским почерком, Рен когда-то вывела неровную букву «С» — своё сокращение для слова «счастливые».

Я провёл пальцем по чернилам, а Лила подняла лицо к рассветному свету.

— Папа Гидеон, — сказала она, — эти цветы опять смотрят вверх.

И я впервые за год ответил Рен вслух:

— Да, малышка. Теперь я вижу, куда они смотрят.

Оцените статью