ЧАСТЬ 4 — Я пришёл в зал после того, как бойфренд избил мою дочь, и его тренер рассмеялся мне в лицо

ЧАСТЬ 4

— Чья? — спросил я.

Но Элеонора уже не ответила.

Связь оборвалась.

Я посмотрел на Дастина. Он стоял возле клетки, прижимая ладонь к разбитому плечу. Рядом Гаррет удерживал дверь, а Нолан сжимал лист так, что бумага покрылась складками.

— Все в машину, — сказал я. — Сейчас.

— Рой приказал тебе приехать одному, — напомнил Дастин.

— Рой слишком долго считал людей цифрами.

Мы выехали через задний проезд. Нолан сел рядом со мной, Гаррет — сзади, а Дастин забрался последним, всё ещё оглядываясь на зал. На его лице читалась не тревога за Эвелин. Там была паника человека, который понял: прежняя жизнь закрывается со всех сторон.

Старый театр стоял у реки, за заброшенным складом древесины. Когда-то здесь показывали оперу. Теперь окна были заколочены, а над входом висела вывеска без двух букв.

Элеонора ждала нас в переулке. В руке она держала тонкую папку, завернутую в кухонное полотенце.

— Как ты выбралась из больницы? — спросил я.

— Через служебный вход. Рой оставил там одного человека. Он решил, что медсестра не станет сопротивляться.

Она подняла подбородок, и я увидел на её запястье красный след.

— Где Эвелин?

— Внутри. Я слышала её голос по телефону охранника, когда забирала это.

Она протянула папку.

Я раскрыл её под тусклой лампой у стены. Внутри лежали договоры, распечатки переводов, фотографии бойцов и список выплат. Но последняя страница была написана от руки.

Внизу стояла подпись Гаррета.

Дастин побледнел.

— Нет.

Гаррет закрыл глаза.

— Я не хотел, чтобы она увидела это.

— Что это? — спросила Элеонора.

Гаррет посмотрел на меня.

— Рой не просто использовал меня. Он шантажировал меня долгом моего сына. Я подписывал бумаги, чтобы вытащить его из подпольных боёв. Эвелин узнала и предложила помочь. Она собиралась передать всё людям, которые защищают свидетелей.

— А Дастин? — спросил я.

Гаррет усмехнулся горько.

— Дастин сам продал Рою имена. Он думал, что получит место в большом промоушене.

— Я не знал, что Рой заберёт её, — сказал Дастин.

— Ты знал достаточно, — ответила Элеонора.

Из театра донёсся крик Эвелин:

— Папа! Не верь ему!

Мы ворвались внутрь.

Сцена была освещена одной рабочей лампой. Эвелин сидела на стуле, руки связаны за спиной. Рой стоял позади неё, прижимая к её горлу складной нож. В другой руке он держал зажигалку.

— Положи папку, Марк, — сказал он. — И никто не пострадает.

— Ты уже причинил вред моей семье.

— Семья — это слабость. Я просто помог тебе её увидеть.

Я сделал шаг.

— Отпусти её.

— Ещё шаг, и бумаги станут пеплом.

Дастин внезапно вышел вперёд.

— Дядя, отпусти её. Я привёл их.

Рой повернул голову.

— Ты привёл не тех людей.

Он ударил Дастина рукояткой ножа. Тот рухнул на колени. Эвелин закричала.

Я не бросился сразу. Я знал: человек, который держит лезвие у чужого горла, ждёт именно этого.

— Рой, — сказал я, — ты хочешь деньги или хочешь, чтобы все увидели, какой ты храбрый?

— Я хочу, чтобы ты понял своё место.

— Ты уже показал его. За спиной девушки.

Его глаза дёрнулись к краю сцены. Гаррет медленно поднимался по лестнице сбоку, прикрываясь занавесом. Рой заметил движение и сильнее прижал нож.

— Отойди!

Гаррет остановился.

— Рой, я подписал бумаги. Если ты убьёшь Эвелин, они всё равно уйдут дальше.

— Кто отправил их?

— Элеонора, — ответил я.

Рой посмотрел на мою жену.

Она подняла телефон.

— Копии уже у журналистов и у людей, которые ждут у реки. Если мы не выйдем отсюда, документы опубликуют сегодня ночью.

Это было не совсем правдой. Но Рой не знал, что Элеонора успела передать копии Нолану, а Нолан отправил их с телефона Гаррета, пока мы ехали.

Рой дёрнул Эвелин назад.

И тогда Дастин сделал то, чего от него никто не ожидал. Он схватил лежавший рядом металлический стул и ударил не Роя, а лампу.

Сцена погрузилась в темноту.

Я услышал короткий вскрик Эвелин, шаг, скрежет металла. Потом бросился на звук.

Рой успел порезать мне рукав, но не кожу. Я перехватил его запястье, вывел руку с ножом в сторону и прижал его к деревянному настилу. Нож отлетел под кресла.

Эвелин упала рядом. Я разрезал верёвку и прижал её к себе.

— Ты цела?

— Папа… Дастин.

Дастин лежал у края сцены, закрывая ладонью бок. Рой успел ударить его ножом вскользь. Гаррет бросился к нему и зажал рану полотенцем.

— Он спас её, — сказал Гаррет.

— Он сначала привёл её сюда, — ответила Эвелин.

— Я знаю, — прошептал Дастин. — Но хотел хотя бы один раз сделать не то, что приказали.

Рой зашипел под моей рукой.

— Ты думаешь, победил? У тебя ничего нет. Один список. Несколько подписей.

Элеонора подошла ближе и положила последнюю страницу на сцену.

— Здесь есть то, чего ты не заметил.

Рой посмотрел на неё.

— Что?

— Подпись твоего бухгалтера. Он подтвердил все переводы. И дату, когда ты приказал избить Эвелин.

Рой замер. Не от страха. От понимания, что его предал человек, которого он считал невидимым.

Через двадцать минут театр заполнили люди из службы спасения и представители следственной группы. Я не следил за тем, как Роя увозили. Его судьбу решали документы, свидетели и собственная жадность. Мне важнее было другое: Эвелин сидела на краю сцены, а Элеонора обрабатывала её запястья.

Дастина увезли отдельно. Перед этим он попросил меня подойти.

— Я не жду прощения, — сказал он.

— Хорошо.

— Но я отдам им всё, что знаю. И назову имена.

Я посмотрел на его окровавленную ладонь.

— Начни с правды о том, что сделал с моей дочерью.

Он кивнул.

Эвелин услышала и сама подошла к нему. Она долго молчала, потом положила на сиденье рядом маленький металлический брелок от подсобки.

— Я не забуду, — сказала она. — Но скажу, что ты остановил его.

Дастин сжал брелок и заплакал так тихо, что это было страшнее любого крика.

На улице Нолан стоял у машины и держал красную папку обеими руками.

— Что будет со мной? — спросил он.

— Ты сам решишь, кем будешь после этого, — ответил я. — Но больше никто не будет решать за тебя.

Гаррет передал ему ключи от зала.

— Он закрыт. Навсегда, если понадобится. Но оборудование принадлежит бойцам. Продадим его и оплатим лечение тем, кого Рой искалечил.

Элеонора посмотрела на меня.

— А часы?

Я взглянул на потрескавшийся ремешок. Стрелки давно остановились на девяти сорока двух — в ту минуту, когда Эвелин исчезла из палаты.

Я снял часы и протянул их дочери.

— Возьми.

— Зачем?

— Чтобы помнить не то, как я пришёл драться. А то, как ты сама нашла способ вытащить нас всех.

Она прикоснулась пальцем к выцветшей надписи на обратной стороне.

— Пап, я больше не боюсь его.

Я посмотрел на разбитую театральную сцену, на красную папку, на брелок в ладони Дастина и на дочь, которая впервые держала мои старые часы не как талисман, а как доказательство собственного выбора.

— Тогда пошли, Эвелин.

Она остановилась у ступеней и сказала:

— Нет. Сначала дождёмся, пока Нолан назовёт первое имя.

И в пустом театре прозвучало имя, которое Рой считал навсегда похороненным вместе со своими тайнами.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью