Я стояла у окна в ледяном оцепенении, когда мой муж спокойно сказал, что никогда меня не любил, а потом попросил улыбаться для опасного гостя.
Доминик Мерсер произнёс это за завтраком, между тарелкой с остывшими яйцами и чашкой чёрного кофе. За окнами серел январский лес Нью-Джерси. На полированной ореховой столешнице лежала газета, сложенная ровно по сгибу.
— Я никогда тебя не любил, Клэр.
Я не сразу поняла смысл слов. Потом чашка выскользнула из пальцев и разбилась о деревянный пол.
Доминик даже не вздрогнул.
— Рут уберёт, — сказал он.
— Это всё, что ты можешь сказать?
— Я сказал то, что должен был.
— Когда ты понял, что одиннадцать месяцев лгал мне?
Его серые глаза остались холодными.
— Наш брак был договорённостью. Твой отец это знал.
— Мой отец умер.
— Я знаю.
Я вцепилась ногтями в ладони, чтобы не расплакаться перед ним. В день нашей свадьбы, всего через двенадцать дней после смерти отца, Доминик сидел на краю кровати и держал меня за руку.
«Дай мне время, Клэр. Я не умею любить, но научусь».
Я прожила на этой фразе почти год.
— Ты говорил, что тебе нужно время.
— Я хотел облегчить тебе этот вечер.
— Кому ты облегчал жизнь? Мне или себе?
Он поднялся. Серебряные часы блеснули на его запястье.
— Завтра приезжает Винсент Рурк. Ты будешь рядом со мной.
Имя Рурка заставило меня замолчать. Этот человек контролировал половину портов Филадельфии, а переговоры с ним иногда заканчивались не подписанными бумагами, а пустым стулом за семейным столом.
— Зачем ему я?
— Рурк доверяет женатым мужчинам. Я буду касаться твоей спины, целовать тебя в щёку и называть наш брак лучшим решением в жизни.
— После сегодняшнего завтрака?
— Не путай представление с правдой.
Я улыбнулась. Получилось страшно.
В десять утра я заперлась в комнате отца, которую Доминик оставил мне после свадьбы. На нижней полке его старого шкафа лежала кожаная папка с выцветшим тиснением. Я искала свидетельство о наследстве, но вместо него нашла маленький латунный жетон с выбитым числом семнадцать. Отец всегда носил его в жилетном кармане и однажды сказал: «Если я не смогу объяснить, ищи место, где заканчивается дорога».
Тогда я решила, что это бред умирающего человека.
В шесть вечера в доме погас свет. Я услышала голоса из кабинета Доминика.
— До рассвета она должна исчезнуть, — сказал его двоюродный брат Адриан.
— Она ничего не знает, — ответил Доминик.
— А если узнает?
— Тогда будет поздно.
Я отступила к стене. Латунный жетон впился в ладонь.
Внизу хлопнула дверь. Кто-то направился к кабинету. Я вставила жетон в узкую щель под книжным шкафом, и внутри щёлкнул скрытый замок. За панелью показалась тонкая папка. Я протянула руку, коснулась её кожаного края и начала вытаскивать, когда за моей спиной прозвучал голос Доминика……
ЧАСТЬ 2
…— Не открывай её, Клэр.
Я обернулась. Доминик стоял в дверях кабинета, без пиджака, с закатанными рукавами. На его манжете темнела капля крови.
— Чьей крови? — спросила я.
— Не твоей.
— Это должно меня успокоить?
Он сделал шаг, но я прижала папку к груди.
— Ты слышала разговор с Адрианом?
— Достаточно, чтобы понять: до рассвета я должна исчезнуть. Как удобно. Ты сначала сообщаешь, что никогда меня не любил, а потом кто-то обсуждает моё исчезновение.
— Я хотел, чтобы ты уехала.
— Почему?
— Потому что здесь опасно.
— Здесь опасно из-за тебя.
Его лицо дрогнуло, но голос остался ровным.
— Внутри лежит не то, что ты думаешь.
— Тогда позволь мне посмотреть.
— Клэр, отдай папку.
— Нет.
Я рванула застёжку. Между листами лежал конверт, перевязанный тонкой бечёвкой, и копия банковского реестра. В верхней строке стояло имя моего отца. Ниже — перевод огромной суммы за два дня до его смерти. Получателем значилась компания, которой владел Адриан.
Доминик выругался и отвернулся.
— Ты знал.
— Я подозревал.
— На этом листе твоя подпись.
— Не моя.
— Я видела её сотни раз.
Я достала письмо. Почерк отца был неровным, но узнаваемым: «Если Клэр найдёт счета, пусть не верит человеку, который скажет, что защищает её. Особенно Доминику Мерсеру».
Внутри меня всё оборвалось.
— Он боялся тебя.
— Он боялся того, кто подделал эту подпись.
— И почему ты молчал одиннадцать месяцев?
Доминик посмотрел на меня так, будто хотел сказать правду, но она могла убить нас обоих.
— Потому что человек, который убил твоего отца, сидит ближе, чем ты думаешь.
С улицы донёсся глухой хлопок. В окне мелькнули фары. Доминик резко погасил лампу и прижал палец к губам.
— За мной.
— Я никуда с тобой не пойду.
— Тогда хотя бы не стой под окном.
Мы спустились в винный погреб. Там пахло влажным камнем и пробкой. Доминик запер решётчатую дверь, а я заметила на его ладони глубокий порез.
— Кто это сделал?
— Адриан пытался забрать папку.
— Почему ты позволил ему уйти?
— Потому что мне нужно было, чтобы он думал, будто я ничего не нашёл.
На рассвете я поехала не в аэропорт, а к доктору Левину. Тест, который я прятала в ящике прикроватной тумбы, уже два дня не оставлял сомнений.
— Вы беременны, миссис Мерсер, — сказал доктор в маленьком кабинете над аптекой.
Я положила ладонь на живот.
— Доминик не знает.
Врач нахмурился.
— Тогда кому вы доверяете?
Я достала из сумки письмо отца.
— Пока никому.
В коридоре скрипнули половицы. Дверь приоткрылась, и пожилая женщина в зелёном пальто посмотрела прямо на меня.
— Я знала вашего отца, — сказала она. — И видела, кто пришёл к нему в последнюю ночь……
ЧАСТЬ 3
…Женщина вошла и закрыла за собой дверь. Её звали Елена Восс. Двадцать лет она работала у моего отца бухгалтером, а после его смерти исчезла из города.
— Вы сказали, что видели убийцу, — произнесла я.
— Я видела не убийство. Я видела человека, который вошёл к вашему отцу с флаконом лекарства.
Доминик, незаметно приехавший следом, застыл у стены.
— Почему вы молчали? — спросил он.
Елена посмотрела на него с ненавистью.
— Потому что Адриан показал мне фотографию моей дочери. Она тогда училась в другом городе. Он сказал, что один звонок — и она исчезнет.
— Вы видели, как он подделал мою подпись? — спросил Доминик.
— Я видела, как он взял письмо из сейфа мистера Каллоуэя. Но подпись была не вашей. Ваш отец оставил образец для банковских переводов, а Адриан использовал его.
Елена вынула из сумки сложенный лист.
— Настоящий документ ваш отец спрятал у меня. Он просил передать его Клэр, если Доминик начнёт отталкивать её.
Я развернула бумагу. Внизу стояла подпись отца: «Доминик не убивал меня. Он согласился на этот брак, чтобы Клэр осталась под его защитой. Адриан хочет получить контроль над обоими наследствами».
Я перечитала строку дважды.
— Ты знал, — сказала я Доминику.
— Я знал, что твой отец подозревал Адриана. Но не знал о флаконе. Не знал, насколько далеко тот зашёл.
— А слова за завтраком?
Доминик опустил глаза на мою руку, лежавшую на животе.
— Рурк заключил с Адрианом сделку. Завтра они собирались объявить, что я потерял контроль над компаниями. А тебя должны были увезти как гарантию. Я хотел, чтобы ты возненавидела меня и уехала до их приезда.
— Ты мог сказать правду.
— Если бы я сказал, ты осталась бы.
— А если я уже осталась не одна?
Его лицо стало серым.
— Клэр…
— Я беременна.
В комнате зазвенела тишина. Елена прикрыла рот ладонью. Доминик сделал шаг ко мне и остановился, будто боялся прикоснуться.
— Сколько?
— Почти шесть недель.
Он закрыл глаза.
— Я хотел спасти тебя. А теперь понимаю, что чуть не отдал тебя им сам.
В этот момент зазвонил телефон Елены. Она ответила, слушала несколько секунд и побледнела.
— Адриан знает о ребёнке, — сказала она. — Он только что прислал адрес старого причала. И написал, что если Доминик не приедет один, Рурк начнёт с дома доктора Левина……
Адриан назвал имя того, кто всё это начал…
Я думала, что нашла доказательство против одного врага. Но последняя встреча показала: цена правды была гораздо выше.
И Доминику пришлось выбирать не между властью и любовью, а между прошлым и нашим ребёнком.
«Я не стану твоим отцом из-за фамилии. Я заслужу это».
После этих слов я впервые позволила ему остаться рядом.
👇 Финал истории уже открыт



