В ту ночь я понял, что человек может солгать даже о том, что должно быть невозможно скрыть.
Я стоял у окна свадебной комнаты в палермском поместье и слышал, как за дверью дежурят четверо вооружённых людей. За стенами шумел праздник: бокалы, смех, тяжёлые шаги капитанов, которым мой брак должен был доказать прочность союза Моретти и Галлахеров.
Беатриче сидела на краю кровати. На ней было простое кремовое платье, а в волосах — тонкая заколка из слоновой кости в форме колоска. На треснувшей поверхности виднелись следы старой полировки. Она всё время касалась её большим пальцем.
— Твой отец говорил, что ты привыкла к подобным ночам, — сказал я.
Она подняла глаза.
— Мой отец говорил обо мне много такого, чего я не делала.
Голос у неё не дрогнул, но пальцы сжали заколку так сильно, что побелели костяшки.
В Нью-Йорке, в закрытой комнате отеля, Деклан Галлахер назвал её распущенной, беспокойной и обузой. Он сказал, что дочь уже успела пройти через половину его солдат и теперь годится только для заключения брака. За это унижение я заплатил тремя миллионами, которые он не вернул, и открыл ирландцам доступ к бостонскому порту.
Я не женился ради нежности. Мне требовался союз. Старейшины на Сицилии требовали наследника, а капитаны хотели видеть рядом со мной фамилию, способную остановить войну.
— Если ты хочешь отменить сделку, — сказала Беатриче, — сделай это сейчас. Пока гости ещё не разъехались.
— А ты хочешь отменить?
Она посмотрела на дверь.
— Я хочу пережить эту ночь.
В её ответе было не кокетство, а усталость человека, который слишком долго ждал удара. Я шагнул ближе и заметил на её запястье тонкую красную полосу, будто кто-то недавно сжимал его ремнём.
— Кто это сделал?
— Не задавай вопросов, если не готов услышать ответы.
В половине первого я велел слугам уйти. Камердинер Сальваторе принёс воду и оставил на столике тяжёлый серебряный графин. Беатриче вздрогнула от звона, когда он поставил его рядом с подсвечником.
— Сальваторе, — окликнул я. — Ты видел, как она жила в Бостоне?
Старик замер.
— Я видел только то, что мне разрешали видеть, хозяин.
Беатриче резко встала.
— Не втягивай его.
— Значит, есть что втягивать?
Она отвернулась, и в зеркале я увидел её лицо. Не лицо избалованной женщины, которой приписывал её отец. На нём были страх и решимость, странно соединённые в одном выражении.
Я снял с себя пиджак и положил его на кресло.
— Я не прикоснусь к тебе без твоего согласия.
Она посмотрела на меня так, словно эти слова были опаснее угрозы.
— Почему?
— Потому что я не твой отец.
В этот момент в коридоре раздались быстрые шаги. Кто-то остановился прямо у двери. Замок тихо щёлкнул.
Беатриче побледнела и сунула руку под подушку.
— Если войдёт Рокко, — прошептала она, — не позволяй ему забрать мою заколку.
Ручка двери начала медленно опускаться, а я уже тянулся к папке, которую Сальваторе оставил на столе, когда…
ЧАСТЬ 2
…дверь распахнулась, но на пороге стоял не Рокко.
Сальваторе держал в руках поднос, а рядом с ним — молодая служанка с разбитой губой. Она прижимала к груди полотняный мешок.
— Я велел никому не входить, — сказал я.
— Девушка настояла, — ответил старик. — Сказала, что это касается госпожи.
Беатриче вскочила.
— Нора, ты не должна была приходить.
Служанка опустилась на колени и протянула мешок.
— Я больше не могла молчать.
Из мешка выпал медный ключ с выцарапанной цифрой семь. Он ударился о мраморный пол, и звон показался мне громче выстрела.
— Где ты его взяла? — спросил я.
Нора облизнула кровь на губе.
— В кабинете мистера Галлахера. Он спрятал его в ящике с письмами вашей семьи.
Беатриче закрыла глаза.
— Отец узнал, что я нашла ключ.
— К чему он? — спросил я.
— К шкафу в старой винодельне, — ответила Нора. — Там лежат книги учёта.
Я посмотрел на Беатриче.
— Ты знала о них?
— Я знала, что отец украл у тебя деньги. Но не знала, что он записывал всё.
— Почему ты не сказала мне раньше?
— Потому что Деклан обещал убить Нору, если я заговорю. А потом отправить тебя обратно ко мне с доказательством, будто я пыталась тебя соблазнить и предать.
Снаружи послышался мужской голос:
— Хозяин, капитан Рокко требует поговорить с невестой.
Беатриче схватила мою руку.
— Если он войдёт, он увидит ключ.
— Пусть войдёт.
Рокко появился через секунду. На нём был безупречный костюм, но на манжете темнела свежая капля крови. Он оглядел Нору, мешок и ключ.
— Невеста уже жалуется мужу? — усмехнулся он.
— Ты ранил служанку?
— Она упала.
— На чью руку?
Его улыбка стала тоньше.
— Деклан просил убедиться, что Беатриче не устроит сцену.
— Мой тесть отдаёт приказы в моём доме?
Рокко сделал шаг к столу.
— Он оплатил этот брак.
Беатриче вдруг встала между нами.
— Нет. Он купил себе отсрочку.
Рокко ударил ладонью по столу. Графин качнулся, вода пролилась на папку. Я перехватил его запястье и прижал к спинке стула.
— Ещё один жест в её сторону, и ты выйдешь отсюда без этой руки.
Он побледнел, но продолжал смотреть на Беатриче.
— Ты не понимаешь, с кем связалась.
— Понимаю лучше тебя, — ответила она.
Когда Рокко ушёл, я запер дверь и открыл папку. Внутри лежал лист с перечнем кораблей, датами и суммами. Внизу стояла моя подпись, хотя я никогда не видел этого документа.
— Это подделка, — сказал я.
— Не совсем, — прошептала Беатриче. — Подпись настоящая.
— Тогда кто держал мою руку?
Она достала из заколки тонкую иглу и поддела край внутренней вставки. Оттуда выпал сложенный клочок бумаги.
— Мой отец заставил твоего нотариуса подписать доверенность. Но человек, который помогал ему, был рядом с тобой в Палермо.
Внизу стояло имя. Я узнал его сразу.
И в ту же секунду во дворе раздался выстрел…
ЧАСТЬ 3
…Нора вскрикнула, а Беатриче бросилась к окну. Во дворе погасли фонари, охрана заметалась между кипарисами.
— Кто стрелял? — крикнул я.
— Не во двор, — прошептал Сальваторе. — В библиотеку.
Я схватил револьвер и повёл всех через боковую галерею. В библиотеке пахло порохом. На полу лежал нотариус Паоло Вентури, прижимая ладонь к плечу. Рядом валялась раскрытая книга седьмого шкафа.
— Он пришёл за ней, — выдохнул Паоло.
— Кто?
Нотариус посмотрел на Беатриче.
— Тот, чьё имя вы видели.
Рокко вошёл следом, держа оружие.
— Хватит спектакля. Отдайте книгу.
Я поднял её раньше него. Между страницами были записи о каждом переводе: деньги, предназначенные для погашения долга Моретти, уходили на счета Рокко. А рядом стояли подписи Деклана и Паоло.
— Ты украл три миллиона, — сказал я.
— Я спасал семью от разорения.
— Ложь, — сказала Беатриче. — Ты разорил её сам.
Рокко направил пистолет на неё.
— Твой отец приказал мне сделать тебя виновной. Он сказал всем, что ты спишь с солдатами, потому что никто не поверит женщине, которую считают грязной.
В комнате стало так тихо, что я услышал, как кровь капает с рукава Паоло на паркет.
Беатриче смотрела на Рокко прямо.
— Ты избил Нору, потому что она видела, как ты прятал записи.
— Она видела слишком много.
— А ты, — я повернулся к Паоло, — поставил мою подпись под доверенностью.
Нотариус заплакал.
— Деклан держал мою дочь. Я думал, что спасу её.
— И продал нас обоих.
Рокко выстрелил. Пуля ударила в книжный шкаф. Сальваторе бросил в него тяжёлую бронзовую лампу, а я выбил оружие из его руки и прижал его к столу.
Беатриче подняла книгу.
— Здесь есть ещё одна страница.
Она развернула последнюю запись. Деклан указал не только сумму долга, но и дату, когда собирался забрать поместье Моретти через поддельные бумаги.
— Он хотел уничтожить тебя после свадьбы, — сказала она. — А меня оставить виновной.
Телефон на столе зазвонил. Я снял трубку.
— Лоренцо, — раздался голос Деклана. — Я знаю, что ты нашёл. Если хочешь увидеть свою мать живой, приезжай в порт один.
Беатриче посмотрела на меня, и её лицо стало белым.
— Он не мог похитить твою мать. Она в монастыре.
Я взглянул на Паоло. Тот закрыл глаза.
— Не вашу мать, — прошептал он. — Он говорил о другой женщине.
В трубке послышался детский плач, а затем Деклан произнёс имя, которое Беатриче не слышала с семи лет…
Деклан назвал имя пленницы — и Беатриче уронила книгу…
Я думал, что разоблачил обычную махинацию с долгом. Но последняя ложь Деклана была связана с человеком, которого Беатриче считала мёртвым.
«Я не обязана быть такой, как ты, чтобы остановить тебя».
И Деклан понял, что больше не управляет её страхом.
👇 Финал истории уже открыт



