ЧАСТЬ 4
…— Эйлин, — сказал он.
Беатриче выронила книгу.
Имя ударило по ней сильнее, чем выстрел.
— Моя мать умерла, — прошептала она.
— Так тебе сказал отец, — ответил я.
На другом конце линии Деклан засмеялся. Смех был сухим, торжествующим.
— Приезжай в старый порт. Один. Или твоя жена больше никогда не увидит женщину, которую считала мёртвой.
Связь оборвалась.
Рокко попытался подняться, но Сальваторе прижал его к полу тростью.
— Ты никуда не пойдёшь, — сказал старик.
— Лоренцо, — Беатриче схватила меня за рукав. — Это ловушка.
— Конечно.
— Тогда почему ты собираешься в неё войти?
Я посмотрел на книгу, на раненого Паоло и на Нору, которая всё ещё держала у губ окровавленное полотенце. Всё началось с долга, но теперь речь шла не о деньгах.
Речь шла о женщине, которую Беатриче оплакивала всю жизнь.
— Потому что он впервые дал нам то, что ему нельзя было давать, — сказал я. — Свидетеля.
Нора резко подняла голову.
— Я знаю старый порт. Там есть подземный склад под рыбным рынком. Но вход охраняют люди Галлахера.
— Сколько?
— Шесть. Может быть, больше.
— Значит, пойдём не через вход.
Сальваторе достал из кармана связку ключей.
— Под рынком проходит водосточный тоннель. Во время прилива там по колено воды.
— А во время отлива?
— Там по колено грязи и по горло запаха.
Беатриче вытерла кровь с губ Норы.
— Я иду с тобой.
— Нет.
— Моя мать там.
— И именно поэтому ты нужна ему живой.
— Она нужна мне живой, Лоренцо.
Она сказала это тихо, без слёз. Я увидел в её руке заколку из слоновой кости. Трещина на ней стала шире.
— Отец подарил её мне в тот день, когда мама исчезла, — объяснила Беатриче. — Он сказал, что она уехала и не хочет меня видеть. Но мама сама сделала эту заколку. Она всегда оставляла на ней маленькую царапину после каждой ссоры с отцом. Последняя появилась в день исчезновения.
Я взял заколку и перевернул её. Внутри, под металлическим зажимом, обнаружилась крошечная бумажная полоска.
На ней был адрес портового склада и два слова: «Не верь Деклану».
Беатриче смотрела на записку, не дыша.
— Она оставила её для меня.
— И Деклан столько лет хранил заколку, не понимая, что внутри.
— Нет, — сказал Паоло с пола. — Он понимал. Поэтому и отдал её дочери. Он хотел, чтобы однажды она сама пришла к нему за ответом.
В этом и состоял его настоящий план. Не деньги. Не свадьба. Страх.
Деклан хотел вернуть Беатриче под свою власть, заставив её поверить, что мать жива только благодаря ему.
Мы спустились к рынку незадолго до рассвета. Море било в каменные сваи, и вода в тоннеле пахла тиной. Сальваторе остался с Паоло и Норой в поместье, а двое моих людей перекрыли дальний выход.
Беатриче шла впереди. Её платье было испачкано до колен, но она не замедлялась.
— Ты боишься? — спросил я.
— Да.
— Хорошо. Страх иногда удерживает от глупости.
— А тебя что удерживает?
— Долг.
Она остановилась.
— Ты всё ещё считаешь, что я часть сделки?
Я посмотрел на неё.
— Нет. Теперь я считаю, что это я задолжал тебе возможность услышать правду.
За решёткой впереди показался свет. Мы услышали голос Деклана.
— Выходи один, Лоренцо!
— Нет, — ответил я. — Я пришёл с теми, кого ты пытался уничтожить.
Ворота склада распахнулись. Деклан стоял у стола, за которым сидела женщина с поседевшими волосами. На её запястьях были следы верёвки.
Беатриче издала звук, похожий на вдох ребёнка.
— Мама.
Эйлин подняла голову.
— Беа?
Деклан приставил пистолет к её виску.
— Книга, Лоренцо.
Я поднял её.
— Сначала отпусти Эйлин.
— Ты торгуешься со мной в моём городе?
— Нет. Я объясняю последствия.
Из тоннеля донёсся гул. Мои люди перекрыли генератор, и склад погрузился в темноту. Деклан выстрелил в потолок, но в следующую секунду Беатриче бросила в него металлическую чашу. Эйлин рванулась в сторону, а я ударил Деклана в плечо.
Он упал, но успел схватить со стола горящую лампу и швырнул её на книгу.
Беатриче бросилась вперёд.
Она прижала ладонь к пламени, отбросила лампу и спасла страницы.
— Беа! — закричала Эйлин.
Я сорвал с себя рубашку и накрыл огонь. Бумага почернела по краям, но подписи остались.
Деклан поднялся с ножом.
— Ты всегда была неблагодарной, — сказал он дочери. — Я кормил тебя, одевал, держал этот город ради тебя.
— Ты держал меня в клетке, — ответила Беатриче.
— Я сделал тебя сильной.
— Нет. Ты сделал меня одинокой.
Он шагнул к ней.
Я хотел остановить его, но Беатриче сама подняла с пола железный крюк и поставила его остриём к его груди.
— Ещё шаг, отец.
Деклан усмехнулся.
— Ты не посмеешь.
— Я не обязана быть такой, как ты, чтобы остановить тебя.
Он всё равно шагнул.
Крюк вошёл в деревянную стойку рядом с его плечом и пригвоздил рукав. Беатриче не убила его. Она оставила ему жизнь и лишила возможности дотянуться до кого-либо.
Позже в склад приехали люди комиссии, которым я передал книгу, доверенность и показания Паоло. Не было громких обещаний и красивых речей. Были счета, подписи, свидетели и достаточно фактов, чтобы Деклан потерял порт, союзников и имя, которым запугивал город.
Рокко признался во всём ещё до того, как его увезли. Он хотел заменить Деклана и забрать себе его долю. За этим стоял не мой тесть, а его собственная жадность. Деклан использовал его, Рокко использовал Деклана, а они оба решили, что Беатриче не способна заметить цепь.
Они ошиблись.
Эйлин провела в моём доме две недели, пока врачи лечили её руки и спину. Беатриче почти не отходила от неё. Иногда мать просыпалась от кошмаров и звала дочь прежним детским именем.
Я не вмешивался.
Однажды вечером Беатриче нашла меня в библиотеке. На столе лежала обгоревшая книга. Её края были чёрными, а цифра семь на медном ключе потускнела.
— Ты можешь аннулировать брак, — сказала она.
— Могу.
— И вернёшь мне фамилию Галлахер?
— Если ты захочешь.
Она коснулась треснувшей заколки.
— Я не знаю, какую фамилию хочу носить.
— Тогда не выбирай сегодня.
— А чего хочешь ты?
Вопрос оказался труднее, чем переговоры с вооружёнными людьми.
— Я хочу, чтобы ты осталась не из-за долга.
Она долго смотрела на меня.
— А если я останусь, потому что впервые сама решила?
— Тогда я буду каждый день помнить разницу.
Беатриче положила заколку на обгоревшую книгу.
— Мама хочет уехать в Ирландию.
— Я помогу ей.
— А я не хочу возвращаться в Бостон.
— Тогда Бостон не получит тебя обратно.
Она улыбнулась, но в этой улыбке не было прежней осторожности.
— Ты всё ещё говоришь так, будто заключаешь сделку.
— Я плохо умею просить.
— Попроси.
Я встал напротив неё.
— Остаться со мной. Не как жена Галлахера. Не как оплата долга. Как Беатриче.
Она взяла мою руку и положила её на свою щёку.
— А ты сможешь видеть во мне не доказательство своей власти?
— Я уже увидел в тебе человека, который спас мою семью от собственной жадности.
За окном Сицилия просыпалась. На столе чернела книга с цифрой семь, а рядом лежала заколка, в которой Беатриче наконец нашла голос своей матери.
Эйлин ждала её внизу, у карты морских дорог.
Беатриче уже не спрашивала, куда ей идти.
Она сама провела пальцем по линии от Палермо к Бостону и сказала:
— Сначала мы заберём всё, что он у нас отнял.
Пропустили начало?




