ЧАСТЬ 4 — Меня обвинили в краже дочери миллионера, но стоило мне ответить на его языке, как его советник побледнел

ЧАСТЬ 4

…Карим не стал кричать. Он просто посмотрел на Набиля так, будто тот внезапно превратился в незнакомца.

— Где мой брат? — спросил он.

Набиль молчал.

Дамиан попытался отступить к лестнице, но Рашид перегородил ему путь. В воздухе пахло воском для пола и раскалённым металлом от сломанного замка.

— Я задал вопрос, — повторил Карим.

— В Абу-Даби, — ответил Набиль. — Но он не станет с вами разговаривать.

— Он уже разговаривал. С банком.

Карим набрал номер и включил громкую связь. После третьего гудка ответил мужчина с хриплым голосом.

— Карим, ты должен был подписать бумаги до утра.

— Ты продал мою подпись?

На другом конце повисла пауза.

— Я продал шанс спасти компанию.

— За двадцать миллионов?

— За то, чтобы наши сотрудники не остались без работы.

Набиль резко повернулся.

— Не слушайте его! Ваш брат подписал поручение, но я только оформлял документы.

— Ты оформлял подделку, — сказал Матео. — И получал за это деньги.

Он разложил на столе расписки. На каждой стояла подпись Дамиана. Рядом — даты, суммы и короткие пометки: «новый лист», «замена приложения», «убрать свидетельницу».

Последняя запись была сделана в день моего увольнения.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Меня хотели убрать не потому, что я была неудобной служанкой. Я случайно услышала разговор, который мог разрушить сделку.

— Почему вы не показали это раньше? — спросила я у Матео.

Старик провёл пальцем по краю бумаги.

— Потому что боялся за жену. Но сегодня Дамиан пригрозил уволить и её. Тогда я понял: страх уже ничего не сохраняет.

Карим повернулся к Дамиану.

— Ты уволил Елену по моему приказу?

— Я защищал репутацию отеля.

— Нет. Ты защищал свою долю.

— А вы думаете, ваша семья лучше? Ваш брат забрал деньги, а вы всё это время играли в скорбящего отца.

Карим шагнул к нему.

— Осторожнее.

— Вы бросили жену в тот день ради сделки! — выкрикнул Дамиан. — А теперь изображаете святого перед няней?

Я увидела, как Карим побледнел. Это была единственная фраза, способная ранить его сильнее любых бумаг.

Амаль закрыла уши.

— Хватит! — сказала я.

Девочка замерла. Она редко произносила слова, а теперь голос её прозвучал ясно и твёрдо.

Карим опустился перед ней на колени.

— Прости, Амаль.

Она не подошла. Только сжала кролика.

— Ты опять уйдёшь на встречу?

Карим закрыл глаза.

— Нет. Но я понимаю, почему ты мне не веришь.

— Мама ждала тебя, — сказала девочка.

В коридоре никто не шевельнулся.

Я знала эту историю лишь частично. Жена Карима погибла, когда он был на переговорах, но никто не говорил, что перед поездкой они поссорились. Амаль услышала обещание отца вернуться к ужину. Он не вернулся.

Карим взял её руку.

— Я не могу изменить тот день. Но могу перестать прятаться за работой.

Амаль посмотрела на него и впервые сама вложила пальцы в его ладонь.

В этот момент в кабинет вошла женщина в тёмном костюме. Я узнала её: доктор Лейла, специалист, которая наблюдала Амаль после аварии.

— Господин Аль-Сафир, я приехала не из-за девочки, — сказала она. — Я нашла письмо вашей жены.

Карим резко поднялся.

— Какое письмо?

Лейла достала из сумки плоский конверт цвета слоновой кости. На нём стояло имя Карима, но письмо не было отправлено. Его нашли среди вещей, переданных из больницы.

Карим не сразу решился взять конверт.

— Почему вы не отдавали его раньше?

— Потому что вы запретили приносить вам всё, что связано с аварией. Вы сказали, что не хотите больше знать подробностей.

Он посмотрел на Амаль.

— Я ошибался.

Карим вскрыл письмо. Прочитал первую строчку и сел на край стола.

— Что там? — тихо спросила я.

Он протянул лист Лейле, но та покачала головой.

— Это должны услышать вы сами.

Карим прочитал вслух:

— «Если ты снова выберешь работу вместо нас, я не стану ждать у двери. Но если однажды поймёшь, что семья важнее сделки, вернись не с подарками, а с правдой».

Он остановился. Дальше стояла дата — день аварии. Письмо было написано до поездки, не после ссоры. Жена не собиралась уходить от него. Она хотела, чтобы он наконец выбрал их.

Карим прижал лист ко рту. Амаль подбежала к нему и обняла за шею.

Я отвернулась, потому что смотреть на чужую боль иногда тяжелее, чем защищаться от чужой злости.

Но на этом всё не закончилось.

В тот же вечер Карим собрал сотрудников отеля в банкетном зале. На столе лежали поддельные договоры, расписки и заявление об увольнении, которое я так и не подписала.

— Я возвращаю Елену на работу? — спросил Эктор.

— Нет, — ответил Карим. — Она больше не будет работать у людей, которые заставляют её выбирать между достоинством и лекарствами для матери.

Он предложил мне возглавить службу заботы о семьях гостей в новом отеле, но с одним условием: у меня будет право остановить любую услугу, если ребёнку угрожает опасность.

Я посмотрела на бумаги.

— А если я откажусь?

— Тогда я всё равно оплачу лечение вашей матери, — сказал он. — Не как хозяин и не как спаситель. В счёт долга, которого вы мне не должны.

Я долго молчала.

— Лечение я приму только как беспроцентный заём. И верну.

Карим кивнул.

— Договорились.

Дамиан потерял долю в отеле в тот же вечер. Карим не стал устраивать показательное наказание: он передал материалы независимым аудиторам и расторг все соглашения. Дамиан мог спорить, угрожать и обвинять Набиля, но каждая его подпись уже лежала на столе.

Набиль не просил прощения. Он лишь спросил:

— Что будет с компанией?

— Она выстоит, — ответил Карим. — Но без тебя.

— А с моим сыном? Он работает в отделе закупок.

Карим посмотрел на него.

— Его не уволят за вашу вину. Но он больше не будет отвечать за счета.

Это решение удивило даже меня. Карим не позволил мести стать ещё одной сделкой.

Через два дня мы сидели в кабинете врача, где Тереза, моя мать, держала в руках список лекарств. Она выслушала предложение Карима и строго спросила:

— А вы не боитесь снова доверять людям?

— Боюсь, — ответил он.

— Тогда вы хотя бы живой.

Амаль сидела рядом со мной и пришивала кролику новое ухо. Стежки получались неровными, но она упрямо затягивала нитку.

— Елена, — сказала она, — спой.

Карим посмотрел на меня.

— Можно я тоже послушаю?

— Только если не будете пытаться петь громче меня.

— Я обещаю.

Мы вернулись в отель не в тот коридор, где меня унижали, а в маленькую комнату для детей. На стене висела карта будущего курорта. Раньше на ней был участок, который Набиль пытался украсть. Теперь Карим зачеркнул его и поставил рядом новый знак.

— Здесь будет медицинский центр для работников и их семей, — сказал он.

Я провела пальцем по карте.

— А курорт?

— Курорт построят позже. Сначала люди.

Амаль закончила шов и подняла кролика.

— Он снова целый.

Я посмотрела на игрушку. Ухо было пришито криво, но держалось крепко.

Карим взял письмо жены и спрятал его не в сейф, а в карман пиджака.

— Ты будешь рядом, когда я прочитаю его Амаль? — спросил он.

— Буду.

Амаль прижала кролика к груди и запела ту самую колыбельную. На последней ноте Карим присоединился, не попадая в мелодию, а я впервые не стала его поправлять.

В его кармане шуршало письмо, на столе лежала отменённая сделка, а девочка, которая два года молчала, тихо сказала:

— Папа, теперь слушай до конца.

Оцените статью