Я увидела отца своего ребёнка рядом с другой женщиной на экране, а когда он произнёс моё имя, его телохранитель побледнел

В тот момент, когда на экране телевизора отец моего ребёнка объявил о помолвке с другой женщиной, я держала в руках снимок его сердца.

Два часа назад врач из клиники «Нортвестерн Мемориал» улыбнулась мне и показала крошечное мерцание на мониторе.

— Шесть недель и четыре дня, — сказала она. — Сердцебиение сильное. Это очень хороший признак.

Я вышла оттуда, прижимая больничный конверт к груди. Внутри лежал первый снимок моего малыша. Чёрно-белая точка, похожая на маленькую звезду, уже стала для меня целым миром.

А потом в моей мастерской включился телевизор.

Деклан Восс стоял под золотыми вспышками рядом с Саванной Каллоуэй. На ней было жемчужно-белое платье, а на его лице — та самая спокойная улыбка, от которой весь Чикаго обычно начинал бояться.

— Этот союз укрепит наши семьи, — говорила ведущая. — Помолвка объединяет два самых влиятельных клана города.

Я почти не слышала её слов. Деклан смотрел в камеры так, словно никогда не целовал мои пальцы, испачканные реставрационной краской. Словно не сидел часами в моей мастерской, слушая о старом лаке и трещинах на картинах.

На кухонной плите горела маленькая металлическая миска. Я сама бросила туда снимок, когда поняла, что не могу больше смотреть на его лицо.

Бумага скрутилась. Чёрное пятно на ней исчезло в огне.

Телефон завибрировал.

Деклан Восс.

Один раз.

Второй.

Третий.

Я не ответила. Вместо этого прижала ладонь к ещё плоскому животу.

— Никто не сделает тебя наследником войны, — прошептала я.

Через час я приехала к башне Воссов с больничным конвертом в сумке. Мне хотелось услышать от него правду в лицо.

Но возле мраморной стены остановили не меня. За стеной говорила Саванне.

— Мой отец сказал, что брак положит конец неопределённости.

— Он должен состояться, — ответил Деклан.

— А Амелия? Та самая художница?

Повисла пауза.

Я перестала дышать.

— Она гражданская, — наконец произнёс Деклан. — Её тихо решат.

Слово ударило сильнее пощёчины.

Я не дождалась продолжения. В три часа двенадцать минут ночи забрала наличные, паспорт, витамины для беременных, три свитера и кольцо бабушки. Всё, что когда-либо покупал мне Деклан, я оставила.

Через четырнадцать недель я жила под именем Клэр Мейсон в городке возле Эшвилла, над закрытым магазином антиквариата. Хозяйка, Джун Уитакер, брала только наличные и не задавала вопросов.

Я научилась вздрагивать от каждого чёрного автомобиля.

На десяти неделях снова услышала сердцебиение. На пятнадцатой купила крошечные жёлтые носки и спрятала их под подушкой. На семнадцатой встала перед потрескавшимся зеркалом.

— Ты никогда не станешь частью его войны, — сказала я животу.

В Чикаго в это время Деклан перевернул больницы, вокзалы и приюты. Он увольнял людей, допрашивал союзников и не спал ночами.

На двадцать шестой день его поисков начальник охраны Гэвин Рорк вошёл в кабинет с папкой.

— Я нашёл след.

Деклан поднял глаза.

— Где она?

А сотни километров оттуда я стояла в маленьком магазине, выбирая молоко, когда чёрный автомобиль бесшумно остановился у тротуара. Водитель вышел, запер дверь и направился прямо ко мне. Я попятилась к полке с консервами, а он уже заносил руку к внутреннему карману, где лежала папка…

ЧАСТЬ 2

…Я схватила ближайшую банку и ударила ею по стеклу витрины. Сигнализация взвыла, покупатели закричали, а мужчина у входа резко отвернулся.

— Клэр! — крикнула продавщица. — Вы его знаете?

— Нет!

Я бросилась через подсобную дверь. За спиной грохнули шаги. Живот ещё почти не мешал бежать, но страх толкал сильнее любой боли. В узком переулке пахло углём и мокрым картоном.

— Амелия, остановитесь! — крикнул мужчина. — Я не собираюсь причинять вам вред!

Я обернулась, сжимая осколок бутылки.

— Тогда почему вы нашли меня?

Он медленно поднял ладони.

— Меня зовут Гэвин Рорк. Я работаю на Деклана.

У меня похолодели пальцы.

— Передайте ему, что я умерла.

— Он так и думал последние три месяца. Пока не увидел ваш платёж за витамины.

— Вы следили за моей аптекой?

— Нет. Следили за теми, кто следил за вами.

Он достал не оружие, а маленькую латунную коробку. На крышке была выцарапана ветка оливы — знак, который Деклан когда-то оставлял на записках в моей мастерской.

— Он велел отдать это только вам.

— Я ничего от него не возьму.

— Внутри не деньги.

Я не протянула руку.

Гэвин посмотрел на мой живот и заговорил тише:

— Саванне нужен этот ребёнок. Не как семья. Как гарантия сделки. Её отец считает, что ребёнок Восса свяжет наши территории крепче любого брака.

— Тогда почему Деклан объявил помолвку?

— Чтобы Каллоуэи прекратили искать настоящую причину его отказа.

— Я слышала, что он сказал. Он назвал меня гражданской и приказал меня решить.

Гэвин стиснул коробку.

— Он приказал вывезти вас. В его словаре это означало убрать из города. Но человек, которому поручили поездку, продал маршрут Каллоуэям.

Мне стало трудно дышать. В переулке звенела сигнализация, а осколок стекла впивался в ладонь.

— Почему он не сказал мне?

— Потому что рядом с ним был предатель. И потому что Деклан решил, будто сможет защитить вас молчанием.

Я рассмеялась, но звук вышел сухим.

— Он всегда решает за других.

Гэвин открыл коробку. Внутри лежал ключ, сложенный лист и крошечный медный жетон с номером ячейки.

— В Чикаго есть человек, который может объяснить остальное. Он много лет вёл счета семьи Каллоуэй. Сегодня ночью он согласился говорить.

— Почему я должна вам верить?

— Не должны. Но если останетесь здесь, вас найдут до рассвета.

На дороге за углом завёлся второй автомобиль. Гэвин повернул голову, и всё напряжение мгновенно вернулось в его лицо.

— Это не мои люди, — сказал он.

Я посмотрела на латунную коробку, на своё отражение в разбитом стекле и на руку, которой прикрывала ребёнка.

— Куда вы меня повезёте?

— В место, о котором Деклан не знает.

— А если знает?

Гэвин не ответил. Телефон в его кармане зазвонил, и после короткого разговора он побледнел.

— Что случилось?

Он протянул мне телефон. На экране было сообщение от неизвестного номера: «Пусть Амелия сама спросит Деклана, кому принадлежит ребёнок».

Я перечитала строку дважды.

— Это ложь, — прошептала я.

— Возможно, — сказал Гэвин. — Но тот, кто отправил сообщение, знает, где вы стоите…

ЧАСТЬ 3

…В этот миг из-за угла вылетел чёрный седан. Гэвин толкнул меня за мусорный контейнер, а сам распахнул заднюю дверь машины.

— Быстро!

Мы ехали по горной дороге, пока рассвет не окрасил туман медью. В старом охотничьем домике нас ждала женщина лет шестидесяти с тяжёлой папкой на коленях.

— Это Марта Кин, — сказал Гэвин. — Она двадцать лет вела книги Каллоуэев.

Марта положила на стол кожаный журнал. Его страницы пахли пылью и машинным маслом.

— Я не пришла защищать Деклана, — сказала она. — Я пришла показать, почему вы бежали напрасно.

Я открыла первую страницу. Там стояли даты, суммы и инициалы. За неделю до моей беременности отец Саванны перевёл деньги врачу из клиники. Ещё одна сумма ушла человеку, который должен был сопровождать меня из города.

— Здесь нет моего имени, — сказала я.

— Оно спрятано в обозначениях, — ответила Марта. — «Груз семь» — это вы. «Наследник» — ребёнок.

У меня задрожали колени.

— Деклан знал?

Марта достала второй лист. На нём стояла его подпись.

«Амелию вывезти живой. Ребёнка не передавать никому. При угрозе разорвать соглашение».

Я уставилась на подпись, узнавая резкий наклон последней буквы.

— Значит, он всё-таки собирался спрятать меня, — сказала я. — Но почему не объяснил?

— Потому что соглашение было не с Саванной, — ответила Марта. — Он подписал его с её отцом, чтобы получить доступ к счетам и выяснить, кто заказал нападение на вашу мастерскую.

Гэвин отвёл взгляд.

— В тот вечер Деклан узнал, что Каллоуэи хотят убить вас вместе с ребёнком. Он придумал помолвку как ширму. Фраза «решить тихо» означала вывезти вас под чужим именем.

Я сжала лист так, что край впился в кожу.

— Он мог сказать мне правду.

— Да, — ответила Марта. — И за это он будет расплачиваться.

Снаружи затормозила машина. Через минуту в дом вошла Саванне. Её белое платье было испачкано дорожной грязью, жемчужная заколка съехала набок.

— Я не знала, что он отправит вас сюда, — сказала она.

— Вы стояли рядом с ним на телевидении.

— Потому что мой отец держал у себя доказательства против всех Воссов. Если бы я отказалась, он уничтожил бы и вас, и Деклана.

— А ребёнок?

Саванна опустила глаза.

— Мой отец собирался объявить его наследником после свадьбы. Так он получил бы повод поглотить людей Деклана.

Марта раскрыла последнюю страницу. Там была свежая запись и сегодняшняя дата.

«Ребёнок найден. Забрать до полудня».

Внизу стояла подпись не Каллоуэя.

Деклана.

Я почувствовала, как малыш толкнулся под ладонью.

— Он знает, где я?

Гэвин посмотрел на Саванне.

— Теперь знает. Но он написал эту запись не для своих людей.

Телефон Марты зазвонил. Она включила громкую связь.

— Гэвин, — произнёс голос Деклана, — если Амелия у вас, не везите её в Чикаго. Я больше не контролирую башню.

Раздался треск, затем чужой мужской голос:

— Передайте нам женщину, и Деклан получит обратно свою семью.

Связь оборвалась.

Саванна медленно подняла голову.

— Они взяли мою мать.

А Марта уже смотрела на последнюю строку журнала, где рядом с именем заложницы появилась новая отметка: «доставить вместе с ребёнком»…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Деклан вошёл в зимний сад — и увидел, кто его предал…

Я думала, что бегу от одной помолвки. Но за ней скрывалась война за моего ребёнка.
Финал перевернул всё, что я слышала в ту ночь.

В самый опасный момент Деклан сказал:
«Я отдаю это, потому что мой ребёнок не должен родиться внутри клетки».
И весь зал понял, что его власть закончилась.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью