ЧАСТЬ 4 — Свекровь приказала моей матери убрать цветы с собственной террасы, но после одного звонка её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Какой покупатель? — спросила мама.

Марк включил громкую связь.

— Компания «Риверстоун», — ответил нотариус. — У них на руках предварительное соглашение и расписка о получении задатка. Они считают, что госпожа Маргарет обязалась продать участок.

— Я ничего не подписывала, — сказала мама.

— Я понимаю. Поэтому и звоню. В документе есть пункт, по которому при отказе владелица должна выплатить тридцать тысяч долларов.

У Сьюзен задрожали губы.

— Это невозможно.

— Невозможно, что вы поставили её имя? — спросил Марк.

Ричард резко повернулся к жене.

— Ты сказала, что нотариус всё проверил.

— Я думала, проверил!

— Ты сама принесла бумаги, — ответил он.

Нора вытащила из папки второй лист.

— Здесь указано, что задаток перечислен сегодня утром. Если деньги уже ушли, ситуация сложнее.

Я посмотрела на маму. Ещё вчера она переставляла свои цветы, лишь бы не испортить Сьюзен отдых. Теперь перед ней лежал документ, способный отнять дом, который она строила двадцать семь лет.

— Мам, ты знаешь кого-нибудь в «Риверстоуне»?

Она покачала головой.

— Только одного человека. Виктора Ланского. Он когда-то хотел купить соседний участок.

Нора нахмурилась.

— Ланский и есть директор «Риверстоуна».

Марк посмотрел на отца.

— Ты знал его?

Ричард сел на ступеньку.

— Знал.

— И поэтому всё устроил?

Он провёл пальцами по деревянной доске, на которой осталась полоска земли от цветочного ящика.

— Я не хотел отнимать дом, Марк. Я хотел, чтобы он не достался банку.

Мама замерла.

— Какому банку?

Ричард достал из кармана сложенный лист.

— У тебя долг по старой закладной. Небольшой, но срок погашения истёк. Ланский узнал об этом и предложил закрыть долг, если получит участок.

— Почему ты не сказал мне? — спросила мама.

— Потому что Сьюзен сказала, что ты не согласишься. Она уверяла, что подпись можно оформить позже.

— А ты поверил?

Ричард сжал лист.

— Я поверил, что спасаю семью.

— Вы спасали себя от необходимости разговаривать со мной, — сказала мама.

Эта фраза ударила сильнее любого крика.

Нотариус попросил передать ему фотографию паспорта мамы и заявление о подделке подписи. Нора сказала, что агентство отзовёт объявление, а деньги арендаторам вернёт со своего счёта. Но главный документ оставался у Ланского.

— Завтра утром я сама поеду к нему, — сказала мама.

— Ты не поедешь одна, — ответил Марк.

Сьюзен вдруг схватила меня за руку.

— Елена, пожалуйста. Мы можем всё исправить.

Я посмотрела на её пальцы, впившиеся в мою кожу.

— Ты могла исправить это в тот день, когда увидела цветы.

— Я не думала, что всё зайдёт так далеко.

— А я думала, — сказал Марк. — Каждый раз, когда ты оставляла грязную посуду моей тёще, ты проверяла, как далеко можно зайти.

На следующее утро мы встретились с Виктором Ланским в его офисе. На стене висела карта берега, и красная линия проходила прямо через участок мамы.

— Я действовал по документам, — сказал он. — Если подпись поддельная, сделка прекращается.

— А если вы знали, что она поддельная? — спросила я.

Он посмотрел на Ричарда.

— Я знал только, что семья хочет продать дом.

Ричард достал телефон и открыл переписку.

— Вот сообщения Сьюзен. Она писала, что Маргарет «сломается после сезона» и подпишет всё, лишь бы не потерять сына.

Сьюзен, сидевшая рядом, закрыла лицо ладонями.

Я почувствовала не торжество, а усталость. Она действительно была готова поставить маму перед выбором между домом и сыном.

Виктор прочитал сообщения и отодвинул папку.

— Я расторгаю соглашение. Задаток возвращаю. Но мне нужны официальные заявления от всех участников.

— Я подпишу, — сказал Ричард.

— И я, — прошептала Сьюзен.

Мама посмотрела на неё.

— Подпись — не извинение.

Сьюзен кивнула.

— Знаю.

— Тогда объясни, зачем ты это делала.

Сьюзен долго молчала. За окном проезжали грузовики, и стекло мелко дрожало.

— Я боялась, что вы оставите всё Елене, — сказала она. — У Ричарда долги, у нас ипотека. Я решила, что если получу контроль над домом, то смогу продать его и закрыть наши проблемы.

Марк откинулся на стуле.

— Ты хотела украсть у моей матери, чтобы спасти свой брак?

— Я хотела, чтобы мы не утонули.

— Ты выбрала утопить её.

Ричард положил перед мамой чек.

— Это задаток. Я переведу тебе всю сумму, если понадобится. И продам машину, чтобы закрыть остальное.

Мама не взяла чек.

— Деньги верни тем, кому должна.

Он кивнул.

— Верну.

Через неделю агентство прислало подтверждение: объявление снято, аванс возвращён, соглашение аннулировано. Нора передала маме новую табличку для террасы: «Дом Маргарет. Гости помогают, а не распоряжаются».

Мама сначала хотела снять её.

— Слишком резко, — сказала она.

— После этого лета? — спросила я.

Она улыбнулась и прикрутила табличку рядом с горшками.

Сьюзен уехала из дома в тот же день, когда подписала заявление. Ричард остался ещё на час и вымыл все окна, которые мама чистила перед его первым приездом. Он не просил прощения. Просто работал, пока на стекле не исчезли разводы.

Перед отъездом он подошёл к маме.

— Я не заслуживаю, чтобы ты снова меня пускала.

— Это решу я, — ответила она.

— Я знаю.

Она не обняла его. Но передала ему список долгов и номер финансового консультанта, которого знала по работе.

— Сначала разберись с тем, что создал сам.

Он взял лист обеими руками.

В следующую субботу мы сидели на террасе. Мама читала книгу, Марк жарил кукурузу, а я поливала герани. Красные цветы закрывали часть озера, и от этого вид становился только живее.

Снизу донёсся голос Марка:

— Мам, можно я поставлю стол ближе к перилам?

Мама подняла глаза от страницы.

— Можно. Только не трогай цветы.

Он засмеялся.

— Даже не собирался.

Я посмотрела на деревянную табличку, на мокрую землю в горшках и на мамину руку, лежавшую поверх книги. Дом снова был её. Не потому, что кто-то разрешил ей остаться, а потому, что она сама назвала своё имя вслух там, где его пытались заменить чужой подписью.

На террасе пахло геранью, горячей кукурузой и озёрной водой.

А под красными цветами лежал лист с расписанием, где напротив ужина теперь было написано: «Готовит тот, кто хочет есть».

Оцените статью