ЧАСТЬ 4
Я догнал Родриго у служебного лифта. На стене мигала красная лампа, пахло моющим средством, а из кухни доносился звон падающих тарелок.
— Отойди от терминала, — сказал я.
Он прижал телефон к груди.
— Ты не понимаешь, что происходит.
— Я понимаю, что ты украл деньги моей сестры.
— Я не крал. Я временно использовал их.
— Деньги не становятся честными от слова «временно».
Двери лифта разошлись. Внутри стоял охранник отеля, молодой парень с белым полотенцем через плечо. Он увидел Родриго и нажал кнопку остановки.
— Господин Крус, извините, — сказал он. — Но этот человек уже пытался пройти в комнату управления.
Родриго рванулся к лестнице. Я схватил его за рукав. Ткань затрещала.
— Ты испортишь всё! — крикнул он.
— Ты уже испортил свадьбу.
— Это не свадьба! Это единственный шанс выбраться!
Он вырвался и ударил меня плечом. Я врезался в металлическую тележку, на которой лежали сложенные скатерти. Боль прошла по рёбрам, но сильнее заболело другое: Альма стояла в конце коридора и слышала каждое слово.
— Выбраться откуда? — спросила она.
Родриго замер.
Из-за её спины появились Эстебан и Марисоль. Следом шли отец Родриго и несколько гостей, которые уже не пытались делать вид, что ничего не происходит.
— От долгов, — ответил Родриго, глядя на Альму. — Отец заложил рестораны. Банки забрали бы всё утром. Мне нужно было закрыть дыру до проверки.
— И для этого ты выбрал меня?
— Ты была удобной.
Слово упало между ними тяжелее, чем любой удар.
Альма медленно сняла обручальное кольцо. Оно блеснуло под холодной лампой.
— Я думала, ты выбрал меня, потому что любишь.
— Я действительно к тебе привык.
Она усмехнулась, но в её глазах не было веселья.
— Это даже хуже.
Эстебан получил распоряжение от банка: все счета «Меса Альта» временно заблокированы до проверки. Родриго уже не мог перевести деньги. Но оставался вопрос о человеке, который якобы действовал по моему распоряжению.
Телефон снова зазвонил.
— Это Томас, — сказал Эстебан. — Бывший помощник Родриго.
Он включил громкую связь.
— Я не хотел участвовать, — произнёс Томас. — Родриго сказал, что Матео одобрил сделку. Я отправил письмо в банк, потому что боялся потерять работу.
— Где ты? — спросил я.
— В архивной комнате. Здесь лежит оригинал поручения Альмы. И ещё один документ.
— Какой?
Томас помедлил.
— Договор, по которому Родриго получает долю в «Меса Альта» после свадьбы. Но в нём есть условие: если невеста узнает о подделке подписи до регистрации брака, договор недействителен.
Альма прикрыла глаза.
— Он собирался стать совладельцем компании?
— Не просто совладельцем, — ответил Томас. — Родриго хотел получить право распоряжаться частью гостиничных доходов через вашу подпись.
Отец Родриго побледнел.
— Ты говорил, что это будет подарок семье!
— Замолчи, — процедил сын.
— Ты использовал моё имя, — сказал отец. — А теперь хочешь, чтобы я отвечал один?
— Ты сам приказал найти деньги!
Эстебан отключил громкую связь. В коридоре стало тесно от людей и правды.
Альма подошла к Родриго.
— Почему ты не попросил?
Он посмотрел на неё с раздражением, а не с раскаянием.
— Потому что ты бы отказала.
— Да.
Она положила кольцо ему на ладонь.
— И это был бы мой ответ.
Я отвёз Альму не домой, а в маленькую переговорную на первом этаже. Там стояли два стула, кулер и доска с меню свадебного ужина. Она сидела, не снимая фаты, и держала в пальцах испорченный букет.
— Я отменила свадьбу, — сказала она.
— Ты ничего не должна объяснять гостям.
— Я должна объяснить себе, почему так долго молчала, когда он говорил, что я «не требовательная».
Я сел напротив.
— Ты молчала не потому, что была слабой. Ты верила человеку, которого любила.
— А ты верил, что можешь проверить его молчанием.
Эта фраза попала точно в цель.
— Да, — ответил я. — Я хотел, чтобы он сам показал лицо. И позволил ему унизить тебя перед всеми.
Альма подняла глаза.
— Ты не виноват в его поступках, Матео. Но ты виноват в том, что решил наблюдать вместо того, чтобы сказать мне правду.
Я снял с лацкана металлический зажим. Клевер внутри был почти прозрачным.
— Мама нашла его у тротуара после ливня, — сказал я. — Ты всегда говорила, что его нельзя прятать.
— Я говорила, что его нельзя отдавать людям, которые топчут всё вокруг.
Она взяла зажим, но не оставила себе.
— Верни его себе.
— Почему?
— Потому что я больше не хочу быть причиной, по которой ты скрываешь, кто ты есть.
В это время Эстебан принёс заявление о расторжении всех полномочий Родриго и документы для возврата Альме её ста двадцати тысяч. Средства были заморожены, но находились на счёте фирмы. Кроме того, моя группа отказалась от поглощения отцовской сети, чтобы долги семьи Валькарсель не легли на сотрудников.
Отец Родриго пришёл к нам последним.
— Матео, — сказал он, — если ты передашь бумаги в прокуратуру, мой сын сядет.
— Это решать не мне.
— Тогда что ты хочешь?
Я посмотрел на Альму.
— Чтобы она получила обратно своё имя, деньги и право самой решать, что делать дальше.
Альма добавила:
— И чтобы ни один работник «Меса Альта» не потерял зарплату из-за ваших долгов.
Старик долго смотрел на неё. Потом снял дорогие часы и положил их на стол.
— Это не покроет всё.
— Нет, — сказала Альма. — Но это первый честный жест за весь вечер.
Родриго стоял возле лифта, сжимая в руке обручальное кольцо. Эстебан попросил его передать телефон и пропуск. Родриго посмотрел на меня.
— Ты всё равно забрал у меня компанию.
— Нет. Ты сам отдал её за один вечер.
— Ты мог остановить меня раньше.
— Мог.
Я не стал добавлять ничего. Альма уже сказала главное.
Мы вернулись в зал, где музыканты всё ещё держали инструменты на коленях. Гости расступились. Перед ними стоял микрофон, оставленный на стойке, и папка с договором, который должен был изменить судьбу моей сестры.
Альма взяла микрофон.
— Я не стану произносить тост за этот брак, — сказала она. — Но хочу поблагодарить человека, который научил меня делиться последним куском хлеба и не считать доброту слабостью.
Она протянула микрофон мне.
Я посмотрел на Родриго, потом на сестру.
— Альма, я не приготовил речь.
— Ты всю жизнь её готовил, — ответила она.
Я держал в ладони металлический зажим с белым клевером. Вокруг стояли гости, сотрудники отеля и люди, которые ещё час назад смеялись над моим костюмом.
— Тогда скажу коротко, — произнёс я. — За мою сестру. Она сегодня не стала чьей-то женой. Она снова стала собой.
Альма улыбнулась и прикрепила клевер к микрофонному кабелю, чтобы его увидели все.
Из динамиков донёсся первый аккорд музыки, а под прозрачным лепестком дрогнула маленькая белая тень — ровно там, где Родриго собирался поставить свою подпись.



