Я нашёл на видео человека из тюремной комнаты Сонни, но когда назвал его имя, охранник резко побледнел

Сонни позвонил мне из тюрьмы за три минуты до отбоя и прошептал: «Джейсон, если я завтра исчезну, ищи Вито». Потом в трубке раздался грохот, короткий вдох — и связь оборвалась.

Я сидел в гараже, держа телефон у уха, пока на металлическую крышу барабанил ночной дождь. Вито. Имя было мне знакомо, но не лицо. Сонни никогда не произносил его раньше, даже когда мы были детьми и делили одну комнату над автомастерской отца.

Через час я уже стоял у ворот Пентонвилля. В окне дежурной будки горела жёлтая лампа, на стекле дрожали капли. Охранник с пластиковой карточкой на груди посмотрел на меня и сказал:

— Посещения закончились.

— Я не за посещением. Сонни вызвал помощь.

— Все заключённые так говорят.

Я положил ладонь на стойку. Под пальцами почувствовал зазубрину в древесине и понял, что сжимаю кулак.

— Он позвонил мне. Назвал имя Вито. Через три минуты связь оборвалась.

Охранник отвёл взгляд слишком быстро.

— Вам следует обратиться утром.

— Утром может быть поздно.

Он ничего не ответил, но его большой палец дважды нажал на край карточки. Так люди делают, когда уже знают больше, чем собираются сказать.

Утром я приехал к Мэй, единственному человеку, которому Сонни доверял кроме меня. Она жила над прачечной, где трубы гудели так, будто внутри стен кто-то стучал кулаками. Мэй открыла вязаном свитере, сжимая в руке кружку остывшего чая.

— Он звонил тебе? — спросила она.

— Да. Ты знала Вито?

Она побледнела.

— Не произноси это имя здесь.

— Почему?

Мэй поставила кружку на стол. Фарфор звякнул.

— Потому что Сонни говорил, что Вито уже не работает в тюрьме.

— А где он работает теперь?

Она долго молчала, глядя на узкую полоску света под дверью.

— Я не знаю. Но перед тем как Сонни попал в Пентонвилль, Вито приходил к нему домой. И после этого Сонни перестал спать.

В полдень мне удалось достать копию записи из комнаты для свиданий. На экране телефона Сонни сидел за столом, напряжённо держа руки на коленях. Напротив него никого не было. Но в отражении стекла за его плечом стоял мужчина в тёмной форме.

Лица не разобрать.

Зато на запястье блеснула медная застёжка с маленьким выцарапанным якорем. Я видел такую вещь только у одного человека.

У двери архива Пентонвилля.

Когда я вошёл, архивариус резко поднялся и заслонил собой металлический шкаф.

— Вито где? — спросил я.

Его рука потянулась к папке с печатью тюрьмы, и он уже открыл рот, чтобы ответить, но за моей спиной повернулся ключ в замке…

ЧАСТЬ 2

Архивариус не успел произнести ни слова. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл заместитель начальника тюрьмы Харпер — высокий, гладко выбритый мужчина с красным галстуком и тяжёлой серебряной ручкой в пальцах.

— Мистер Джейсон, — сказал он, — вам здесь нечего делать.

— Тогда почему вы запираете архив, когда я спрашиваю о Вито?

Ручка остановилась над столом. На её корпусе виднелась такая же царапина, как на стекле комнаты свиданий.

— Вы неправильно поняли запись.

— Я увидел человека за Сонни.

— Отражение ничего не доказывает.

— А имя Вито?

Харпер улыбнулся, но уголок его рта дёрнулся.

— В этом учреждении нет сотрудника с таким именем.

Архивариус опустил голову. Я посмотрел на него. Он явно хотел заговорить, но Харпер едва заметно качнул ручкой, и тот замолчал.

Я вышел во двор, где возле мусорных баков пахло мокрым бетоном. На ограде сидела ворона и клевала красную пластиковую ленту. Мне позвонила Мэй.

— Джейсон, Сонни снова звонил.

— Что сказал?

— Только три слова: «Проверь старый причал».

— Он объяснил, какой именно?

— Нет. Но потом я услышала, как кто-то сказал ему: «Ты уже отдал расписку».

Я поехал к причалу номер девять. Там стояли ржавые контейнеры и заброшенная будка весов. На двери висел календарь двухлетней давности. Внутри я нашёл жестяную коробку из-под леденцов. На крышке лежал выцарапанный якорь.

В коробке была фотография Сонни, сделанная у тюремных ворот, и узкая квитанция с номером камеры хранения. Ни подписи, ни объяснения.

Телефон зазвонил, когда я держал бумагу у фонаря.

— Вы Джейсон? — спросил незнакомый голос.

— Кто говорит?

— Человек, который видел, что случилось с Сонни в комнате свиданий.

— Назовите себя.

— Не по телефону. Завтра в шесть утра, у старой часовни. Приходите один.

— Почему я должен вам верить?

На линии послышалось тяжёлое дыхание.

— Потому что Вито ищет меня тоже.

Связь оборвалась. Я снова посмотрел на квитанцию. Номер камеры хранения был напечатан поверх другого номера, словно кто-то торопливо заклеил прежнюю запись.

Утром я пришёл к часовне. Дверь была приоткрыта, внутри пахло воском и сырой шерстью. На первой скамье сидел худой мужчина в рабочей куртке.

— Вы свидетель? — спросил я.

Он повернулся. Это был архивариус.

— Я был там, — прошептал он. — И знаю, почему Сонни позвал именно вас.

— Тогда говорите.

Он достал из кармана маленький ключ, но не успел передать его мне: снаружи визгнули тормоза, а на стекле часовни появилась тень человека с медным якорем на запястье…

ЧАСТЬ 3

Архивариус спрятал ключ в ладони и толкнул меня к боковой двери. Мы выскочили в узкий переулок за часовней. Под ногами хрустело стекло, в воздухе пахло бензином.

— Это Вито? — спросил я.

— Нет, — выдохнул он. — Хуже. Это человек Харпера.

— Вы обещали рассказать правду.

— Расскажу. Но не здесь.

Мы укрылись в пустой мастерской за рынком. На стене висели ножовки, с потолка капала вода. Архивариус положил ключ на верстак и наконец поднял глаза.

— Меня зовут Эдвард Кин. В тот день я дежурил в комнате свиданий. Мужчина на записи — не Вито. Это Харпер. Он вошёл туда под чужим пропуском.

Я почувствовал, как холод поднимается от живота к горлу.

— Зачем?

— Сонни отказался подписывать расписку. Харпер требовал, чтобы он признал: будто вынес из тюрьмы сведения о перевозках. Но Сонни не мог этого сделать. Он ничего не выносил.

— Тогда почему Харпер боялся его?

Кин достал из кармана сложенный лист.

— Потому что Сонни видел, как Харпер передавал списки заключённых человеку за пределами тюрьмы. Вито был посредником. Не начальником. Посредником.

Я развернул лист. Внизу стояла подпись Сонни, но буквы были кривыми, будто её вырвали из его руки.

— Это подделка.

— Да. Я отказался заверять её. Тогда Харпер приказал внести запись, будто Сонни добровольно признался.

В этот момент дверь мастерской распахнулась. На пороге стоял Харпер. За ним — Вито, с медной застёжкой на запястье.

— Эдвард, — сказал Харпер, — ты всегда был слишком совестливым для этой работы.

— А ты всегда думал, что бумага может заменить правду, — ответил архивариус.

Вито смотрел только на меня.

— Сонни жив, — сказал он. — Но его переводят сегодня.

— Куда?

— В место, откуда люди не возвращаются.

Харпер шагнул вперёд.

— Ваш друг совершил ошибку. Он украл список. Теперь его подпись есть на признании.

— Нет, — сказал я. — Его подпись подделана.

Кин ударил ладонью по верстаку.

— Я видел, как вы держали его руку!

Харпер резко повернулся к нему. Вито тоже вздрогнул. И тогда я понял: Харпер не знал, что Кин сохранил второй экземпляр журнала.

Кин достал из-под рубашки тонкую тетрадь. На странице стояли время входа Харпера, номер комнаты и его настоящая подпись.

Лицо Харпера стало серым.

Но прежде чем я успел забрать тетрадь, мой телефон завибрировал. Сообщение пришло с номера Сонни: «Джейсон, не доверяй Вито. Он знает, где спрятан оригинал»…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Харпер увидел папку и понял, что всё потеряно…

Я думал, что спасение Сонни станет концом этой истории. Но найденный конверт открыл угрозу, о которой мы даже не подозревали.

В коридоре Харпер потребовал папку.
«Сначала Сонни», — ответил я.
И тогда за его спиной появились свидетели.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью