ЧАСТЬ 4 — Я остановила свадьбу сестры после удара по дочери, но когда погас свет, жених перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

…Я побежала к вилле, не чувствуя под ногами деревянного настила. За мной рванули Нолан, Маркус и двое охранников. Каллан остался у павильона, но его голос донёсся до нас сквозь музыку, которую никто уже не пытался включить:

— Адриенн! Ты уничтожишь собственную сестру!

Я не обернулась.

У лестницы к вилле стояла миссис Мэйбл. В руках она сжимала разбитую фарфоровую чашку, а на белой блузке темнело пятно чая.

— Где Айрис? — спросила я.

— В кладовой за кухней. Дверь заперта изнутри. Она сама успела спрятаться.

Я бросилась к двери.

— Айрис, это мама.

— Он сказал, что ты больше не хозяйка, — донеслось изнутри. — Он сказал, что мы уедем отсюда.

Я прижалась лбом к холодному дереву.

— Открой мне. Я здесь.

Щёлкнул засов. Айрис выбежала ко мне и вцепилась в платье. От неё пахло кокосовым мылом и страхом. Я подняла её на руки, хотя она уже была слишком взрослой для этого.

— Кто приходил?

— Мужчина в белой рубашке. Он сказал, что его прислал дядя Каллан. Миссис Мэйбл встала между нами, и он ушёл через кухонный коридор.

Нолан проверил запасной выход.

— Следы ведут к старой пристани. Но лодки заблокированы.

Я посмотрела на дочь. Красный след на её щеке стал темнее.

— Мы возвращаемся в павильон, — сказала я.

— Зачем? — спросил Нолан.

— Чтобы Серена услышала всё от Айрис. И чтобы Каллан понял: он больше не разговаривает с женщиной, которую можно запугать.

В павильоне гости стояли тесным кругом. Орхидеи свисали над погасшими столами, на полу блестели осколки бокалов. Фейерверки так и не поднялись с баржи. Ривз ждала у сцены, прижимая к груди кожаную бухгалтерскую книгу.

Каллан держал Серену за локоть.

— Моя жена просто расстроена, — заявил он. — Её сестра годами контролировала её жизнь.

— Отпусти её, — сказала я.

— Ты не можешь отменить мою свадьбу.

Я указала на экран.

— Я владелица острова. Я отменяю аренду, мероприятие и все договоры, заключённые от моего имени. Прямо сейчас.

— Ты заплатишь за это.

— Уже заплатила. Миллионом долларов и девятью годами, когда называла заботой то, что было страхом.

Серена вздрогнула.

Ривз открыла книгу. Между страницами лежали счета на ремонт причала, аренду самолёта и перевод в пользу фирмы Каллана. Всего за последние два месяца он вывел почти сто восемьдесят тысяч долларов.

— Я подписывала платежи, — сказала Серена, едва слышно. — Он говорил, что это расходы на свадьбу.

— Ты знала, что деньги не твои? — спросила я.

Она посмотрела на Айрис. Дочь спрятала лицо у меня на плече.

— Я знала, что ты всё оплатишь, — ответила Серена. — Но не знала, что он способен на это.

— Ты видела удар.

— Я испугалась.

— Ты испугалась потерять жениха сильнее, чем испугалась за ребёнка.

Серена закрыла глаза.

Эта фраза попала точнее любой записи.

Каллан рванулся к столу, схватил книгу и бросил её в чашу с водой для цветов. Ривз вскрикнула. Но Нолан уже достал из кармана прозрачный пакет. В нём лежали все страницы, которые он успел вынуть и завернуть в плёнку.

— Вы всегда думали, что бумага исчезает, если её намочить, — сказал он. — А я двадцать лет храню копии.

Каллан огляделся. Ни один гость не смотрел на него с сочувствием.

— Серена, скажи им, что ты моя жена.

Она сняла с пальца обручальное кольцо. Камень ударился о край стола и отскочил на скатерть.

— Я не твоя жена, пока не поставила подпись в реестре.

— Мы уже поженились утром.

Маркус поднял голову.

— Нет. Церемония в часовне не завершена. Свидетельство не подписано. Вы остановились на клятвах.

Серена посмотрела на него, будто только сейчас поняла, что у неё ещё осталась возможность выбрать.

Каллан схватил её за плечи.

— Ты не посмеешь бросить меня после всего, что я сделал.

Она оттолкнула его. Не сильно. Но достаточно, чтобы он отступил.

— Именно после всего, что ты сделал.

В этот момент снаружи раздался звук лодочного двигателя. Один из охранников вбежал в павильон.

— Госпожа Адриенн, у восточного причала обнаружена надувная лодка. В ней сумка с паспортами, наличными и копиями документов на остров.

Нолан открыл сумку на столе. Внутри лежали два паспорта, пачка купюр и папка с новым договором. Покупателем значилась компания, зарегистрированная на имя Каллана. Продавцом — Серена.

Но внизу стояла ещё одна подпись.

Моя.

Я посмотрела на неё и сразу поняла: подпись была сделана с копии старого брачного соглашения, которое Каллан нашёл в архиве Серены. Он рассчитывал, что я не стану проверять приложение к договору и что остров уйдёт до того, как гости успеют допить шампанское.

— Ты не просто хотел свадьбу, — сказала я. — Ты хотел украсть место, где она должна была стать счастливой.

— Я хотел, чтобы она перестала быть твоей тенью.

Серена тихо ответила:

— Нет. Ты хотел, чтобы тенью стала я.

Это был неожиданный удар для него. Не мой. Её.

Я вызвала не полицию, а страховую службу острова, управляющий совет и нотариуса. Все документы передали в защищённое хранилище. Договоры отменили по пункту о подделке подписи и угрозе несовершеннолетнему свидетелю. Каллану пришлось уехать на последнем служебном катере под охраной, без гостей, без музыки и без собственности, которую он уже мысленно продал.

Он кричал, что вернётся.

Никто не ответил.

Серена осталась на пристани. Её платье было испачкано тортом, волосы растрепались, а дорогие серьги она сняла и положила на ладонь.

— Я верну всё, — сказала она.

— У тебя нет таких денег.

— Тогда буду возвращать работой.

Я посмотрела на неё долго.

— Начни с Айрис. Не с извинений. С правды.

Серена опустилась на колени перед дочерью, но не прикоснулась к ней.

— Я видела, как он тебя ударил, — сказала она. — И промолчала. Я боялась потерять его. Мне стыдно, что я выбрала себя.

Айрис крепче сжала мою руку.

— Я больше не буду ходить к тебе одна, — сказала она.

— Я понимаю, — ответила Серена.

И впервые её ответ не требовал от меня утешения.

Ночью я сняла со сцены табличку с именами жениха и невесты. Орхидеи отправили в больницу на материке, где их использовали для украшения детского отделения. Деньги за несостоявшийся фейерверк я перевела в фонд помощи детям, которых взрослые называли «слишком чувствительными».

Айрис нашла свой браслет утром. Одна ракушка треснула, но остальные уцелели. Она положила его не Серене, а в маленькую шкатулку рядом с моими ключами от причала.

— Я всё равно хочу когда-нибудь подарить его тому, кто не причинит боль, — сказала она.

Я улыбнулась.

— Тогда пусть это будет человек, который сначала спросит разрешения.

На влажном песке у служебного павильона осталась одна белая ракушка. Я подняла её, а Айрис взяла меня за руку и потянула к лодке, где Нолан ждал с описью имущества.

Издалека донёсся голос Серены:

— Адриенн, я начну с первого счёта.

Я не обернулась. Айрис вложила ракушку в мою ладонь и сказала:

— Мама, сегодня пусть остров сам решит, кому здесь можно остаться.

Оцените статью