ЧАСТЬ 4
Я вырвала телефон из руки Мэдлин.
— Кто это?
— Меня зовут Томас Вейл, — ответил мужчина. — Я был водителем Ричарда в ту ночь. И если Доминик действительно хочет услышать правду, пусть не увозит Елену из дома.
Отец напрягся.
— Где вы?
— В старом павильоне у реки. Ричард уже знает, что я звонил. У меня осталось немного времени.
Связь оборвалась.
Райан усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Вот видите? Ваши семейные тайны важнее моей жены. Пока вы будете искать призраков прошлого, Ричард заберёт проект.
— Ты ошибаешься, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— В чём?
— Я больше не твоя жена.
Райан дёрнулся, будто эти слова ударили сильнее пощёчины.
Я повернулась к отцу.
— Мне нужно к Томасу.
— Ты не можешь ехать с переломанной ногой.
— Тогда привези его сюда.
Мужчина с папкой уже набирал номер. Врач закрепила шину плотнее, а затем вместе с отцом осторожно переложила меня на носилки. В подвале пахло сырой известью, лекарством и моей собственной кровью. На ступени всё ещё лежало обручальное кольцо Райана.
Он наклонился, чтобы поднять его.
— Оставь, — сказала я.
— Елена…
— Ты бросил его сам.
Он выпрямился. Кольцо осталось на бетоне.
Через сорок минут мы были в гостиной. Меня уложили на диван, Мэдлин сидела на стуле напротив и держала руки между коленями. Райан стоял у книжного шкафа, а возле него мужчина с папкой раскладывал бумаги.
Дверь распахнулась.
Вошёл Ричард Брукс. За ним — высокий седой мужчина в мокром пальто.
— Томас, — прошептал отец.
— Я слишком долго молчал, — сказал водитель.
Ричард резко обернулся.
— Ты предатель.
— Нет. Предатель — тот, кто оставил женщину в разбитой машине и велел мне сказать, будто она сама потеряла управление.
Отец побледнел.
— Ты видел её?
— Да. Елена была в машине с матерью. Ричард подрезал их на мосту. Он хотел заставить Лауру подписать отказ от доли в компании. Она отказалась. После аварии он забрал документы, а Доминику отправил поддельное письмо, будто Лаура уехала и не хочет его видеть.
Я закрыла глаза.
Все двадцать лет моей жизни, построенные вокруг одной раны, вдруг получили другое очертание.
— Почему ты молчал? — спросил отец.
Томас достал из внутреннего кармана маленький медный жетон.
— Потому что Ричард держал в заложниках мою дочь. Я думал, что она умерла. Неделю назад нашёл её через благотворительный фонд. Тогда понял, что больше не обязан бояться.
Ричард бросился к нему, но Мэдлин встала между ними.
— Не трогай его.
— Ты выбрала этих людей? — прошипел он.
— Я выбрала перестать быть твоим оружием.
Ричард перевёл взгляд на Райана.
— А ты? Ты обещал, что подпись будет у меня.
— Ты сказал, что всё законно.
— Ты сам подделал доверенность.
— По твоему приказу!
Слова вылетели слишком быстро. Райан понял это сразу, но было поздно.
Мужчина с папкой записал его признание в протокол, а врач позвонила в службу защиты пострадавших. Я не хотела, чтобы моя история снова исчезла в чужих договорённостях.
Ричард попытался договориться с отцом.
— Доминик, мы можем решить это между собой. Я выплачу тебе всё.
— Ты уже выплатил, — ответил отец. — Ты отдал мне двадцать лет дочери.
— Елена ничего не получит, если мы оба разрушим компании.
Я посмотрела на документы.
— Я получу обратно своё имя, долю и право говорить о том, что произошло.
Райан опустился на стул.
— Я любил тебя.
Я не стала спорить.
— Возможно. Но ты любил ещё сильнее то, что мог получить через меня.
Мэдлин заплакала.
— Елена, я не знала, что он поднимет на тебя руку.
— Но знала, что он врёт.
— Да.
Она сняла мою голубую халатную ленту и положила её на край стола.
— Я пришла сюда, потому что хотела, чтобы он выбрал меня. Потом поняла, что он не выбирал никого. Ему нужен был только твой дом и подпись.
Я кивнула.
— Тогда скажи это вслух там, где тебя услышат.
Мэдлин достала телефон.
— Я дам показания.
Райан резко поднял голову.
— Ты разрушишь мою жизнь.
— Нет, — сказала она. — Ты сам отдал её мне, когда решил, что чужая боль будет платой за твою карьеру.
Ричард схватил со стола бумаги и порвал их. Листы разлетелись по ковру, как белые осколки.
Но главный документ остался у мужчины с папкой: оригинал доверенности, пустой до тех пор, пока Райан не вписал моё имя и не поставил под ним поддельную подпись. На полях была его пометка: «После перевода уничтожить».
Это стало последним доказательством.
К рассвету Ричард потерял контроль над своей долей, Райан — проект, дом и возможность распоряжаться моими счетами. Мэдлин уехала не с ним, а с Томасом, чтобы помочь найти его дочь и подтвердить старые сведения.
Отец остался возле дивана, пока врач готовила меня к больнице.
— Я не прошу прощения, — сказал он.
Я посмотрела на него.
— Правильно. Сначала расскажи мне всё о маме.
— Расскажу.
— Без защитников, без секретных папок и без решений за меня.
Он кивнул.
На лестнице Райан задержался.
— Елена, я оставил кольцо в подвале.
— Знаю.
— Ты не хочешь его забрать?
— Нет. Но забери оттуда свои вещи. Всё остальное принадлежит мне.
Он ушёл, не произнеся больше ни слова.
Когда меня вынесли из дома, я увидела на ступени раздавленные розы. Среди белых лепестков лежал медный жетон Томаса — тот самый, что хранил правду о моей матери.
Я попросила отца подать его мне.
Он вложил жетон в мою ладонь.
И впервые за всю ночь я держала не доказательство чужой лжи, а имя женщины, которую у меня украли.
Пропустили начало?




