ЧАСТЬ 4
— На счёт, который открыт на твоё имя…
В аудитории стало тесно от одного этого предложения.
Софи медленно опустила руки.
— Это невозможно, — сказала она.
Мария держала телефон у уха, слушая бухгалтера. За окном гудели автобусы, а старый вентилятор продолжал скрести, будто кто-то водил ногтем по металлу.
— Счёт открыт три года назад, — сказала Мария. — Деньги переводились частями. Всего восемьдесят тысяч.
У меня похолодели пальцы.
— Итан знал мои паспортные данные.
— Но счёт оформлялся лично, — возразила Мария. — Нужна была проверка личности.
Ной посмотрел на меня.
— Вы когда-нибудь теряли документы?
Я вспомнила.
Три года назад Итан настоял, чтобы я отдала ему паспорт на неделю. Он якобы оформлял для нас ипотечную заявку. Потом вернул его и сказал, что банк отказал.
Я закрыла глаза.
Вот почему он всегда сердился, когда я пыталась сама разбираться с деньгами.
— Он не просто изменял мне, — сказала я. — Он строил дело на моём имени.
Мария закончила разговор.
— Бухгалтерия уже запросила выписку. Но есть ещё кое-что. Счёт закрыли вчера вечером.
— Кто снял деньги?
— Неизвестно. Остаток перевели на карту, оформленную на Софи.
Софи резко поднялась.
— Что?
— Я ничего не получала, — сказала она. — Итан взял мою карту, когда я подписывала документы на стипендию.
Ной тихо выдохнул.
— Он подготовил запасной путь. Если обвинят Оливию, деньги окажутся у Софи. Если обвинят Софи, он покажет, что действовал по её просьбе.
Я почувствовала не торжество, а усталость. Семь лет рядом с человеком, который превращал каждую мою уступку в новый рычаг.
— Где он сейчас? — спросила я.
Мария посмотрела на часы.
— В кабинете ректора. Он пытается убедить комиссию, что вы обе сговорились.
Мы пошли туда втроём. Ной остался в коридоре, но перед тем сказал:
— Если он начнёт давить, смотрите не на него. Смотрите на бумаги.
В кабинете ректора Итан стоял у окна. За столом сидели ректор, бухгалтер и два преподавателя. На краю стола лежала моя копия отчёта.
— Оливия, — сказал Итан, — я рад, что ты пришла. Это можно решить спокойно.
— Ты уже решил. За меня.
— Ты была перегружена. Иногда люди подписывают документы, а потом забывают.
Софи положила папку на стол.
— А иногда люди вырезают чужие подписи.
Ректор нахмурился.
— Итан, объясните.
Он повернулся к Софи.
— Ты хочешь уничтожить мою карьеру из-за отказа в должности?
— Я хочу перестать бояться тебя.
Это была простая фраза, но Итан отступил, словно она толкнула его.
Бухгалтер разложила выписки. На каждой странице стояла дата, сумма и номер счёта. Мария принесла журнал доступа к архиву. В ночь, когда появился первый поддельный отчёт, в кабинет входил только Итан.
Он попытался возразить:
— Я работал до полуночи.
— Именно, — сказала бухгалтер. — А журнал показывает, что вы использовали компьютер Оливии после её отъезда.
Итан посмотрел на меня.
— Ты всё это устроила?
— Нет. Я просто перестала возвращаться, когда ты меня унижал.
Ректор снял очки.
— Итан, с этого момента вы отстранены от всех финансовых решений. Материалы передаются в университетскую комиссию и банку. Софи, ваш брат здесь ни при чём: мы проверим документы отдельно. Оливия, ваша ответственность временно снята, пока идёт проверка.
Итан побледнел не от слов о деньгах.
— Вы не можете забрать у меня проект.
— Это не ваш проект, — ответила я. — Вы только поставили на нём своё имя.
Он шагнул ко мне.
— После всего, что я для тебя сделал?
Я посмотрела на его руки. Когда-то они держали меня за плечи, когда я плакала. Теперь одна из них сжимала папку с поддельными документами.
— Ты не делал мне одолжение, когда жил со мной. Ты пользовался тем, что я любила тебя.
Он ничего не сказал, но ректор уже попросил его выйти.
В коридоре Софи прислонилась к стене.
— Мне жаль, — прошептала она.
— За фотографию?
— За то, что я улыбалась на ней. Я думала, если соглашусь, он перестанет угрожать мне и брату.
Я посмотрела на серебряную серьгу в её ухе.
— Ты не обязана всю жизнь доказывать, что была напугана. Просто больше не помогай ему прятаться.
Она кивнула.
Через два дня банк подтвердил: счёт действительно открыли по моим украденным данным. Перевод на карту Софи сделал Итан с компьютера университета. Деньги заморозили. Работу ему закрыли до окончания проверки, а проект передали независимой группе.
Я не вернулась в прежний город.
Мария предложила мне работу в другом филиале — не из жалости, а потому что я знала весь проект лучше любого сотрудника. Я согласилась, но поставила условие: все отчёты будут подписываться при двух свидетелях.
Софи продолжила исследование под своим именем. Её брату помогли восстановить документы, а Итан больше не мог использовать угрозы против них.
Ной не стал изображать спасителя. Он просто несколько раз приносил мне тяжёлые коробки, чинил заедающий замок и однажды оставил у моей двери металлическую табличку с номером квартиры, потому что старая отвалилась.
На ней было выгравировано: «601. Оливия Хейс».
Я провела пальцами по буквам.
— Вы уверены, что хотите так подписать? — спросил он.
— Да.
— Без фамилии бывшего?
— Его фамилия никогда не была моей.
В тот вечер мы сидели на лестничной площадке между шестым и седьмым этажами. Ной держал в руках конверт из университета, а я — копию первого отчёта, где Итан попытался украсть не только деньги, но и моё имя.
— Вы понимаете, что могли бы не узнать правду? — спросил он.
— Понимаю.
— И всё равно ушли.
Я посмотрела на дверь с новой табличкой.
— Я ушла не потому, что знала, куда идти. Я ушла потому, что больше не могла оставаться там, где меня заранее считали возвращённой.
Ной улыбнулся.
— А теперь?
Внизу хлопнула дверь, и по лестнице поднялся запах свежей краски. Я достала из кармана старый телефон, который сохранила только ради переписки с Марией. На экране всё ещё была та самая публикация Итана.
Я открыла её последний раз.
Софи рядом. Его рука у неё на талии. Подпись о будущем.
Я нажала «удалить».
Не из злости.
Просто потому, что больше не хотела хранить чужое объявление о своей замене.
Потом взяла коробку с документами и понесла её в квартиру. Ной поднялся следом, придерживая дверь плечом.
На столе лежала новая папка. На первой странице стояло моё имя, а рядом — подпись Марии и подпись Софи.
Три человека, которые больше не позволят одному человеку говорить за всех.
Я дописала внизу дату и поставила свою подпись медленно, разборчиво, не похожую на вырезанную копию.
Софи позвонила, когда я закончила.
— Оливия, комиссия утвердила проект. Тебя назначили руководительницей финансовой части.
Я посмотрела на металлическую табличку, лежавшую рядом с папкой.
— Тогда завтра начнём с нуля.
— Нет, — сказала Софи. — Не с нуля. С того места, где он пытался нас стереть.
Я положила ладонь на документы.
— Хорошо. С этого места.
За стеной Ной включил дрель, и новая табличка на двери тихо задрожала, будто сама закрепляла моё имя на своём месте.
Пропустили начало?
