ЧАСТЬ 4
— Какого объекта? — спросила я.
В трубке банковский менеджер назвал адрес.
Мой отец выпрямился.
— Старая гавань, — сказал он.
Я знала этот проект. «Уитмор Девелопмент» собиралась превратить заброшенные доки в жилой квартал с клиникой, школой и мастерскими для семей, которые десятилетиями жили рядом с портом. Сделка должна была закрыться через три дня.
Если бы банк принял распоряжение, главный участок ушёл бы компании-посреднику за четверть настоящей стоимости.
— Кто подписал перевод? — спросила я.
— Электронная подпись зарегистрирована на вашем ключе. Но подтверждение пришло с устройства мистера Колдуэлла.
Итан вскочил.
— Это невозможно.
— Вы только что сказали, что устройство ваше, — заметила Ребекка.
Он замолчал на полуслове.
Но дело было не в нём.
На экране телефона появилась фамилия получателя: «Кайрн Холдингс». Я знала её. Это была небольшая строительная фирма, которая три месяца назад внезапно начала выигрывать тендеры, связанные с нашим портфелем.
— Ванесса? — спросил отец.
— Нет, — ответила я. — У неё нет таких связей.
Итан побледнел ещё сильнее.
— Лорел, послушай. Я хотел только вернуть то, что вложил.
— Ты не вложил ни цента.
— Я привёл контракты. Я сделал компанию прибыльной.
— Поэтому вывел четыреста тысяч долларов?
— Я собирался вернуть деньги.
Ребекка открыла новый документ.
— В соглашении о продаже указано, что после закрытия сделки «Кайрн Холдингс» получает право назначить нового управляющего. Имя уже вписано.
Отец наклонился над бумагой.
— Кто?
Ребекка посмотрела на меня.
— Говард Уитмор.
Мой дед умер восемь лет назад. Говард был его младшим братом и человеком, которого отец выгнал из компании за попытку заложить землю под личные долги.
Я почувствовала холод в пальцах.
Значит, Итан не просто хотел впечатлить Ванессу. Он собирался отдать компанию человеку, который обещал ему кресло после продажи гавани.
— Где он? — спросила я.
Итан отвернулся.
— Не знаю.
— Знаешь.
— Он угрожал мне.
Это было неожиданно. Не оправдание — слишком позднее и слишком жалкое, но в его голосе появился настоящий страх.
— Что именно он обещал тебе? — спросила я.
Итан сжал пальцы так, что побелели костяшки.
— Что после сделки ты потеряешь контроль. Что он всё устроит и мне не придётся ничего делать.
— Но ты делал.
Он посмотрел на меня.
— Я хотел, чтобы ты зависела от меня так же, как я зависел от твоей семьи.
Эта фраза ударила сильнее признания о деньгах.
Я вспомнила первые месяцы нашей связи. Его восторг перед отцовским кабинетом. Вопросы о долях, советниках и проектах. Его раздражение, когда я отказывалась обсуждать корпоративные решения за ужином.
Я принимала это за амбиции.
Это была зависть, переодетая в любовь.
— Где доступ к банковскому ключу? — спросила Ребекка.
Итан достал из кармана маленький металлический жетон.
На нём был выцарапан логотип компании — маяк над волной. Это был запасной ключ, который хранился в сейфе моего кабинета.
Отец посмотрел на меня.
— Ты дала ему доступ?
— Нет.
Я взяла жетон. Он оказался тёплым от его ладони.
— Его не было в сейфе.
Элен тихо кашлянула.
— В день перед свадьбой я видела Ванессу в вашем кабинете. Она сказала, что вы попросили подготовить документы.
— Я не просила.
Итан резко повернулся к ней.
— Ты должна была сказать это раньше!
— Вы приказали мне не задавать вопросов, — ответила Элен.
В этот момент на телефон отца пришло сообщение. Он прочитал его и передал мне.
«Говард Уитмор находится у главного входа. Он требует встречи с Лорел и утверждает, что действует от имени законного владельца компании».
Я почувствовала, как кольцо, снятое накануне, царапает кожу: я всё ещё держала его в кармане платья.
— Он пришёл забрать гавань, — сказал отец.
— Нет, — ответила я. — Он пришёл убедиться, что Итан не заговорит.
Мы спустились в холл. Говард стоял возле мраморной лестницы, опираясь на трость с серебряным набалдашником. На нём был безупречный костюм, но на манжете темнела капля чернил.
— Лорел, — произнёс он. — Ты совсем не похожа на человека, способного управлять такой компанией.
— Зато вы очень похожи на человека, который привык брать чужое.
Он улыбнулся.
— Твой отец всегда был слабее меня.
— Возможно. Но акции принадлежат мне.
— Пока принадлежат.
Говард достал из папки соглашение о продаже.
— Через два часа банк проведёт операцию.
Ребекка шагнула вперёд.
— Банк уже получил распоряжение о блокировке перевода.
Улыбка Говарда исчезла.
— На каком основании?
— На основании того, что электронная подпись украдена, а сделка заключена с нарушением корпоративных правил.
— У вас нет доказательств.
Я положила на стойку металлический жетон.
— Зато у нас есть человек, который взял его из моего сейфа.
Говард взглянул на Итана.
— Ты привёл их сюда?
Итан опустил глаза.
Это был не триумф. Просто момент, когда человек наконец увидел, кому служил.
— Он использовал меня, — сказал Итан.
— Я дал тебе всё, — прошипел Говард.
— Нет. Вы дали мне обещание, что я стану хозяином того, что никогда мне не принадлежало.
Говард поднял трость и ударил ею по мрамору.
— Без меня ты никто!
— А без меня у вас нет подписи, — ответил Итан.
Он достал из внутреннего кармана ещё один лист.
Я узнала его сразу: копия договора между «Кайрн Холдингс» и Говардом. Итан забрал её перед тем, как прийти на заседание.
— Ты всё это время хранил документ? — спросила я.
— Я собирался использовать его, если Говард решит обмануть меня.
— А если бы не решил?
Он не ответил.
Именно это и было его настоящим признанием.
Ребекка забрала лист. Маркус Белл немедленно связался с банком и советом компании. Продажа гавани была остановлена, а управление передали временной комиссии. Говард ушёл, оставив на мраморе тонкий чёрный след от наконечника трости.
Ваннеса вернулась через час. Без красного платья, в сером пальто и с конвертом в руке.
— Я пришла не просить прощения, — сказала она.
— Тогда зачем?
Она протянула конверт мне.
— Здесь все счета «Вэнтэйдж». И моя переписка с Говардом. Итан не придумал эту схему один. Но он выбрал участвовать.
Я не стала открывать конверт.
— Почему отдаёшь его мне?
Ванесса посмотрела на фотографию с моей свадьбы, лежавшую на столе.
— Потому что вчера он сказал, что ты всё равно вернёшься. Я поняла, что он никогда не видел тебя. Только то, что мог получить рядом с тобой.
Она ушла, оставив конверт возле моей руки.
Итан остался в холле один. Его должность исчезла, брак должен был быть расторгнут, а деньги компании подлежали возврату. Но я не хотела, чтобы он оказался разрушен только потому, что я умела нажимать на нужные кнопки.
— Ребекка, — сказала я, — включите в соглашение о расторжении пункт о его личном обязательстве вернуть средства. Без тюрьмы, если он сотрудничает. Но ни одного цента из компании больше не прощать.
Отец посмотрел на меня.
— Ты уверена?
— Я не хочу, чтобы он стал героем собственной жалости.
Итан поднял голову.
— Почему ты не уничтожаешь меня?
Я достала из кармана свадебное кольцо и положила его на ладонь.
— Потому что уничтожение — это слишком лёгкий выход. Ты будешь возвращать то, что взял, и каждый перевод будет проходить через человека, которому ты больше не сможешь лгать.
— А ты?
— Я сохраню гавань. И больше никогда не стану проверять любовь по тому, насколько красиво человек говорит о будущем.
Он кивнул. Не покаялся. Не попросил вернуть всё назад. Просто подписал первый лист, который протянула Ребекка.
На следующий день я приехала в порт одна. Рабочие уже снимали старую вывеску с ворот, а на стене будущей клиники висел чертёж с моим именем внизу.
Элен подошла ко мне и передала связку ключей.
— Ваш отец сказал, что проект теперь возглавите вы.
Я посмотрела на ключ с маленьким маяком.
— Нет. Возглавим мы. Вы будете руководить расчётами.
Она крепко сжала мои пальцы.
— Тогда я прослежу, чтобы ни один счёт больше не исчез.
Издалека донёсся звук подъёмного крана. Ветер трепал край моего свадебного платья, которое я так и не успела переодеть: на подоле всё ещё оставалась тёмная пыль с дороги.
Я сняла кольцо и убрала его в карман. Не как память. Как доказательство того, что однажды мужчина попросил меня уступить место — и не заметил, что сидел рядом с владелицей всего мира, который собирался украсть.
А потом я подняла план гавани, прижала его ладонью к столу и сказала Элен:
— Начнём с клиники. В этом городе слишком многие ждали, когда кто-нибудь наконец выберет их.
Пропустили начало?