Я ответила бывшей невесте мужа на роскошном приёме — и её улыбка внезапно исчезла

Когда Виктория Эшфорд сказала мне посреди роскошного зала, что мой муж всё ещё принадлежит ей, я держала в руке бокал, который дрожал сильнее, чем мои пальцы.

Она стояла под хрустальными люстрами «Калдер-хауса» в Манхэттене, обвив ладонью тонкую ножку бокала. На её шее сверкало ожерелье, стоившее дороже моей цветочной лавки в Сохо.

— Вы, должно быть, Клэр, — произнесла она.

Я узнала её сразу. Фотография Виктории когда-то лежала между страницами учебника Итана по экономике. Та самая женщина, которую он любил до меня. Та самая, что три года назад бросила его и уехала в Лондон.

— А вы, должно быть, женщина, которая не стала его женой, — ответила я.

Бокал остановился у её губ.

Итан кашлянул, прикрыв улыбку ладонью.

Его рука легла мне на поясницу. Тёплая. Спокойная. Но я чувствовала, как напряглись его пальцы.

— Виктория, — сказал он.

— Я просто знакомлюсь с твоей женой, — она не сводила с меня глаз. — Хотя странно. В газетах писали, что вы поженились почти сразу после знакомства.

— Мы познакомились гораздо раньше, — сказала я.

— Правда? Итан никогда о вас не рассказывал.

Это было больно, хотя я давно научилась не показывать боль на людях. Я действительно знала Итана со школы. Он был мальчиком, которого все замечали. Я была девочкой из теплицы за биологическим корпусом, где выращивала орхидеи и записывала его имя в старом блокноте.

Он не замечал меня до тридцати лет.

А потом однажды сел напротив меня в ресторане «Ларк» и предложил брак.

Не любовь. Сделку.

Его дед оставил ему контрольный пакет акций семейной компании, но получить его Итан мог только после женитьбы или в сорок лет. Отец уже готовил слияние, после которого сотни сотрудников потеряли бы работу.

— Мне нужна жена, — сказал он тогда, будто просил подписать деловой документ.

— А мне нужен человек, который хотя бы умеет притворяться, что это не безумие.

— Я постараюсь.

Через две недели мы поженились в мэрии. Я поставила условие: моя лавка, мои деньги, моя работа и никакой лжи.

Он согласился.

Но после свадьбы Итан начал возвращаться домой всё раньше. Он спрашивал, как прошёл мой день, запоминал названия цветов и однажды оставил у кассы моих «Диких июньских» маленькую записку: «Не забудь поесть».

Я почти поверила, что наша фиктивная договорённость становится настоящей.

Почти.

Виктория поставила бокал на столик и наклонилась ко мне.

— Он не рассказывал, что наш первый поцелуй был на причале в Нантакете? Или что он собирался жениться на мне?

— Нет, — ответила я. — Но он рассказывал, что вы ушли, не попрощавшись.

Улыбка на её лице стала тоньше.

— Ты много чего не знаешь о своём муже, Клэр.

Итан сделал шаг вперёд.

— Достаточно.

— Нет, дорогой. Недостаточно.

В этот момент к нам подошёл его отец, Ричард Уитмор. Он держал серебряную трость, хотя врачи запрещали ему долго стоять. Увидев Викторию, он побледнел.

— Вы вернулись, — сказал он.

— А вы надеялись, что я не вернусь.

Итан резко повернулся к нему.

— Отец, что она имеет в виду?

Ричард не ответил. Только сжал рукоять трости так, что побелели костяшки.

Виктория достала из маленькой сумочки тонкую папку.

— Я пришла не за воспоминаниями, Итан. Я пришла забрать то, что мне обещали.

— Уходи, — сказал он.

— С удовольствием. Но сначала ты увидишь, почему твой брак может исчезнуть за один день.

Она положила папку на мраморный столик и медленно потянулась к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Её пальцы уже коснулись латунной застёжки, когда Итан накрыл папку ладонью.
— Не здесь.
— А где? В твоём кабинете, как раньше? — Виктория усмехнулась. — Ты всегда любил места, где стены умеют молчать.

Вокруг нас музыка продолжала играть, но гости начали поглядывать в нашу сторону. Я заметила, как одна из свечей расплавила воск на скатерть. Белая капля застыла рядом с папкой, похожая на маленькую слезу.

— Клэр, — сказал Итан, не глядя на меня, — я всё объясню.
— Ты уже говорил это сегодня?
— Нет.
— Тогда почему у меня ощущение, что разговор начался задолго до моего появления?

Ричард резко постучал тростью по мраморному полу.
— Виктория, вы нарушили договорённость.
— Нет. Это вы нарушили её, когда решили, что девушка из цветочной лавки никогда не узнает правду.

У меня похолодели ладони.
— Какую девушку?

Итан повернулся ко мне.
— Не слушай её.
— Очень плохой совет для мужчины, который женился на мне ради честности.

Его лицо изменилось. Не от злости. От страха.

Виктория открыла папку и вынула один лист, но держала его текстом вниз.
— Три года назад я не бросила Итана. Меня заставили уйти.
— Кто? — спросила я.
— Его отец.

Ричард ударил тростью по полу ещё раз.
— Это ложь.
— Тогда почему вы переводили деньги на мой лондонский счёт каждый месяц?

Кто-то за соседним столом перестал разговаривать. Я слышала собственное дыхание и слабый звон льда в бокале.

Итан выхватил лист.
— Где ты это взяла?
— У человека, который вёл счета твоей семьи.
— Он умер.
— Не умер. И завтра утром будет в моём офисе.

Ричард побледнел ещё сильнее.
— Вы не понимаете, к чему приведёт эта история.
— Понимаю, — сказала Виктория. — К тому, что Итан узнает: его отец не просто купил моё молчание. Он подделал часть документов фонда его деда.

Я посмотрела на Итана.
— Что за фонд?

Он сжал лист так сильно, что бумага смялась.
— Дед оставил мне контрольные акции компании. Отец пытался заблокировать их передачу.
— А мой брак? — спросила я.

Итан молчал.

Виктория ответила вместо него:
— В брачном соглашении есть условие. Супруга должна подтвердить, что брак заключён добровольно и без финансового давления. Если выяснится, что Итан женился только ради акций, передача будет отменена.

Мне показалось, что пол под ногами качнулся.
— Ты использовал меня.
— Сначала я просил тебя о сделке, — сказал Итан. — Но потом всё изменилось.
— Когда?
— Я не знаю.

Это было хуже признания.

Я сняла обручальное кольцо и положила его на столик рядом с папкой.
— Завтра я поеду с вами к этому бухгалтеру.
— Нет, — сказал Итан.
— Ты больше не решаешь, что мне можно знать.

Виктория впервые посмотрела на меня не с насмешкой, а с настороженным уважением.
— Тогда приезжайте в девять. Но есть одна проблема.

Она достала из папки второй лист.

— Бухгалтер согласился говорить только с вашей матерью.

Я застыла.

Моя мать умерла семь лет назад.

Виктория медленно подняла глаза.
— Он утверждает, что именно она оставила ему доказательство, способное уничтожить всю семью Уитморов…

ЧАСТЬ 3

— Это невозможно, — сказала я в девять утра, стоя в маленькой нотариальной конторе на Западной тридцать четвёртой улице.

За окном гудели автобусы, а на столе перед нами лежала чашка остывшего кофе с трещиной на краю. Напротив сидел худой пожилой мужчина в коричневом жилете. Его звали Томас Белл.

— Ваша мать была не просто флористом, мисс Саммерс, — сказал он. — Джун поставляла цветы на мероприятия Уитморов, но в доме она слышала больше, чем думала семья.

Итан стоял у стены, неподвижный, с побелевшими пальцами. Виктория сидела рядом со мной. Ричард остался в машине и отказался войти.

— Что она оставила? — спросила я.

Томас достал из кожаной папки книгу в зелёной тканевой обложке. На корешке золотыми буквами было вытиснено: «Июньские поставки».

Я узнала её сразу. Мама записывала туда заказы для моей лавки. После её смерти книга пропала.

— Ваша мать нашла счета, — продолжил Томас. — Ричард Уитмор выводил деньги из пенсионного фонда сотрудников через подставную компанию. Когда Джун сказала, что обратится к деду Итана, Ричард пригрозил закрыть её бизнес и забрать помещение.

— Почему она не рассказала мне?

— Потому что вы тогда учились и ухаживали за ней. Она решила спрятать доказательства, пока не станет безопасно.

Томас открыл книгу. Между страницами лежала тонкая копия банковского поручения с подписью Ричарда.

Итан сделал шаг к столу.
— Дед знал?
— Узнал. Он собирался лишить вашего отца управления и передать акции вам, но Ричард подделал распоряжение. Поэтому в завещании появилась оговорка о браке: дед хотел, чтобы контроль получил человек, которому Итан действительно доверяет, а не тот, кого выберет семья.

Я посмотрела на мужа.
— Ты знал о моей матери?
— Нет. Я знал только, что дед оставил условие. Я не знал, почему.

— А Виктория?

Виктория опустила глаза.
— Я случайно увидела переводы Ричарда. Он заставил меня подписать соглашение о молчании, когда я отказалась участвовать в его сделке. Я уехала, потому что боялась, что Итан поверит не мне, а семье.

Итан повернулся к ней.
— Ты могла сказать мне.
— Я говорила. Ты выбрал не слышать, потому что был занят тем, чтобы стать похожим на отца.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Томас положил передо мной ещё один документ.
— А это главное. Ваша мать подписала заявление как свидетель. Она указала, что не просит ничего для себя. Она хотела только одного: чтобы сотрудники не потеряли пенсии.

Я провела пальцем по её подписи. Буква «Д» в имени всегда получалась у неё слишком большой.

Итан опустился на стул.
— Значит, мой отец украл деньги и подделал бумаги.
— И продолжает это делать, — ответил Томас. — Вчера я получил новый перевод. На этот раз он отправил средства на счёт компании, которая оформлена на человека из вашего брачного договора.

Я подняла голову.
— На кого?

Томас посмотрел прямо на меня.
— На нотариуса, который заверял ваш брак.

Виктория резко встала. Итан схватился за край стола.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране был номер моей цветочной лавки.

Я ответила.

— Клэр, — прошептала Мия, — здесь Ричард Уитмор. Он пришёл с грузчиками и говорит, что лавка больше не принадлежит тебе…