ЧАСТЬ 4
— Хлоя? — спросила я.
Она отступила к стене.
— Я не трогала реестр.
Миссис Беннет покачала головой.
— Не вы. Ваш отец.
Маркус резко поднял голову.
— При чём здесь её отец?
— При том, что компания «Вэнс Логистика» получила от вас три крупных платежа, — ответила бухгалтерша. — И при том, что именно её отец приказал забрать реестр, когда понял: без него вы не сможете спрятать хищение.
В маленькой комнате стало тесно от внезапно открывшейся правды. Я смотрела на Хлою, ожидая нового предательства, но она лишь закрыла лицо ладонями.
— Я не знала, — прошептала она.
— Ты знала о справке, — сказал Маркус.
— Да. Но не знала о счетах. Не знала, что ты подставил и меня.
Джулиан забрал связку ключей и открыл папку с реестром. Бумаги пахли пылью и машинным маслом. На последней странице стояла моя фамилия, рядом с суммой займа и подписью, похожей на мою настолько, что у меня задрожали пальцы.
— Вот почему ты говорил всем, что я ушла с долгами, — сказала я.
Маркус молчал.
— Ты оформил на меня залог, чтобы продать компанию дороже, — продолжила я. — А потом собирался представить меня бывшей женой, которая сбежала от ответственности.
— Я хотел сохранить бизнес, — наконец сказал он.
— Нет. Ты хотел сохранить своё имя.
Он усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней силы.
— Ты думаешь, Джулиан спасёт тебя? Он купит компанию за бесценок, а потом выбросит всё, что от неё останется.
— Не всё, — ответил Джулиан. — Я сохраню отдел, который создала Эвелин. И верну сотрудникам деньги, которые ты удерживал из премий.
Маркус резко повернулся к нему.
— Ты не имеешь права распоряжаться моей компанией!
— Ты сам выставил её на продажу, — сказал Джулиан. — Только забыл, что покупатель умеет читать примечания мелким шрифтом.
Телефон Маркуса снова зазвонил. Он ответил, и его лицо изменилось.
— Что значит, инвесторы отзывают поручительства?
На том конце говорили громко. Мы слышали обрывки слов: скрытые обязательства, недействительные подписи, немедленное прекращение финансирования.
Маркус медленно сел на стул.
Хлоя подошла к нему.
— Ты обещал, что после сделки мы уедем в Европу.
— Уезжай одна.
— У меня больше нет денег.
— Тогда найди того, кто поверит твоим обещаниям.
Я ожидала, что мне станет приятно. Но увидела перед собой не победителя и не жертву, а двух людей, которые годами поддерживали одну ложь и теперь не могли решить, кто первым отпустит её.
Миссис Беннет достала из кармана ещё один документ.
— Есть и другое. Эвелин, я должна была отдать вам это сразу после развода, но испугалась.
Это был лист из клиники. Настоящий.
В нём подтверждалось: пять лет назад я была беременна, а Маркус лично отменил мой повторный приём, позвонив от имени врача. Внизу стояла подпись регистратора и дата — за три дня до того, как он объявил, что уходит к Хлое.
Я прижала лист к груди.
Все эти годы я думала, что потеряла брак, потому что была недостаточно хороша. Оказалось, Маркус не просто предал меня. Он украл у меня возможность самой понять, кем я становлюсь.
Джулиан осторожно коснулся моего плеча.
— Ты можешь передать документы совету и банку. Но решение о своей подписи примешь сама.
— Если я откажусь от сделки, сотрудники потеряют работу?
— Если ты подпишешь её на новых условиях, компания останется без Маркуса. Отделы, которые не участвовали в махинациях, будут защищены.
Я посмотрела на Эмму. Она сидела на корточках возле рассыпанных бусин Хлои и складывала их в ладонь.
— Мама, ей помочь?
Я кивнула.
— Помоги.
Эмма подошла к Хлое и протянула ей бусины. Хлоя заплакала так тихо, будто стыдилась даже собственного плача.
Маркус наблюдал за дочерью.
— Она… действительно моя?
Я встретила его взгляд.
— Нет. Ты сам решил, что она никогда не будет твоей.
— Я не знал.
— Ты не хотел знать.
Он прикрыл глаза.
Через час совет директоров собрался в соседнем конференц-зале. Я вошла туда вместе с Джулианом, миссис Беннет и представителем банка. Папка с медной застёжкой лежала у меня под рукой.
Маркус пытался говорить громко, обвинять меня в мести и краже документов. Но каждый его довод разбивался о цифры, даты и подписи. Когда он заявил, что ничего не подписывал, миссис Беннет положила перед ним оригинал реестра.
— Подпись ваша, — сказала она. — Чернила те же. Дата та же. Я видела, как вы ставили её.
Маркус встал.
— Вы все против меня!
— Нет, — ответила я. — Мы просто больше не прикрываем тебя.
Банк снял с меня обязательства после проверки подделки. Совет утвердил сделку на условиях Джулиана, а Маркуса отстранил от управления. Ему пришлось продать дом в Уэстоне, чтобы закрыть часть долгов. Хлоя разорвала с ним отношения и дала письменные показания о справке и платежах. Её отец потерял подряд и право участвовать в будущих закупках компании.
Никто не оказался невиновным.
Но и я больше не оказалась виноватой только потому, что когда-то поверила человеку, которого любила.
Под утро, когда гости разъезжались, Эмма принесла мне серебряную туфельку, которую уронила в зале.
— Мама, мы можем забрать папу с собой?
Я посмотрела на Джулиана. Он не вмешивался, только держал ладонь раскрытой рядом с моей.
— Папа поедет в другое место, — сказала я. — Ему нужно научиться жить с тем, что он сделал.
— А мы?
Я застегнула на её платье серебряную булавку-ласточку.
— А мы поедем домой.
У выхода Маркус окликнул меня.
— Эвелин.
Я обернулась.
Он стоял без пиджака, с пустыми руками и лицом человека, который наконец увидел не бывшую жену, а женщину, которую сам не сумел сломать.
— Я действительно думал, что ты ничего не стоишь без меня, — сказал он.
Я посмотрела на папку, где рядом лежали поддельная справка и настоящее заключение клиники. Потом на Эмму, которая уже тянула Джулиана к машине, чтобы показать ему найденную туфельку.
— Ты ошибался не во мне, Маркус. Ты ошибался в том, что можешь назначить цену чужой жизни.
Я не стала ждать ответа.
На парковке Эмма подняла серебряную туфельку над головой и крикнула Джулиану:
— Папа, смотри! Я нашла вторую!
И он ответил ей, смеясь:
— Тогда сегодня никто не потеряется.
Пропустили начало?