ЧАСТЬ 4
Пока Коул направлял лодку к дороге, Марта достала из коробки размокшую квитанцию и показала мне печать.
— Операция Луны. Три года назад. Я оплатила её сама.
— Но в договоре написано, что расходы взял на себя Гарольд.
— Он так всем говорил.
Луна лежала в переноске, прижав нос к решётке. Шесть щенков жались друг к другу.
— Почему вы подписали договор? — спросил Коул.
Марта долго смотрела на собаку.
— Мне сказали: без подписи её усыпят. Я согласилась на временную передачу. Гарольд обещал оставить её на ферме, пока не найдётся приют. Но потом начал разводить собак для продажи. Луна не подходила ему из-за лапы. Он собирался избавиться от неё.
— А щенки?
— Я увидела их случайно. Он держал их в сарае и продавал через знакомых. Я привозила корм и записывала всё, что происходило. Чтобы никто не смог сказать, будто их не существовало.
Марта разложила фотографии Луны с щенками. На каждой стояли дата и время. На последнем снимке щенков было семь. Седьмой — белый, с тёмным пятном у глаза.
К полудню мы добрались до берега. Там уже ждали руководитель смены Олег и машина спасательной службы.
— Везём всех в клинику на Баркли-роуд, — сказал я.
— А Гарольд?
— Едем за ним.
— Самодеятельность не нужна.
Марта шагнула вперёд.
— Он удерживает щенка и требует мать. Если мы будем ждать разрешений, он увезёт обоих.
Олег посмотрел на её мокрую коробку, затем на Луну.
— Я поеду с вами.
В 12:18 мы увидели белый грузовик у бокового входа клиники. Дверь фургона была открыта. Гарольд стоял возле неё с седьмым щенком на руках.
— Луну сюда! — крикнул он.
Она рванулась из переноски, но я удержал её за шлейку.
— Сначала покажите, что щенок жив и не ранен.
— Вы мне не хозяева.
— Но вы подписали бумагу, где указали, что щенок передан на лечение.
Гарольд усмехнулся.
— Эта бумага ничего не значит. Все собаки мои.
Марта раскрыла коробку.
— Тогда объясните, почему операцию Луны оплатила я. Почему в договоре мой адрес. И почему вы записали семь щенков, а потом заявили, что одного не было?
Гарольд посмотрел на бумаги. Щенок зашевелился у него на руках.
— Вы не понимаете, сколько стоит содержание животных. Я спас их от голодной смерти.
— Вы продавали их, — сказала Марта.
— И что? Я хотя бы кормил их.
Луна подняла морду. Седьмой щенок ответил тонким писком.
Гарольд сделал шаг назад.
— Ещё шаг — и я уеду.
Олег преградил ему путь.
— Машина останется здесь.
— У вас нет права.
— Зато клиника вправе не отдавать животное человеку, который отказывается предъявить документы и угрожает свидетелям.
Из здания вышла врач Элина Соколова.
— Щенок поступил вчера вечером с вывихнутой лапой. Гарольд просил оформить его как найденного. Оплату внесла Марта Рид.
Марта закрыла глаза.
— Я не знала, куда он его повезёт. Поэтому попросила врача сообщить мне, если он вернётся.
— Я заберу его, — сказал Гарольд.
— Нет, — ответила Элина. — Пока не будет установлено, кому он принадлежит.
Гарольд резко повернулся. Щенок пискнул, Луна дёрнулась вперёд. Я шагнул между ними.
— Опустите его. Посмотрите на него.
Гарольд взглянул на перевязанную лапу, испачканную кровью шерсть и дрожащую морду.
— Он стоил мне денег.
Марта ответила тихо:
— Нет. Вам нужна была его цена. А ему нужна была мать.
Щенок потянулся к Луне. Она прижалась к решётке переноски, и их носы встретились между прутьями. Пальцы Гарольда разжались. Я забрал малыша и передал Элине. Врач поднесла его к переноске. Луна осторожно обнюхала сына, потом легла так, чтобы прикрыть всех семерых.
Гарольд остался у фургона один. Его ферму закрыли для проверки, а фотографии Марты и договоры передали в службу защиты животных. Выяснилось, что он продавал собак под видом спасённых и присваивал пожертвования.
Через два дня Марта пришла в клинику с новым документом. Она отказалась от личной выгоды и передала все материалы приюту, который собирался открыть временное отделение для животных после наводнения.
— Я хочу, чтобы Луна осталась со щенками, — сказала она.
— А потом? — спросил я.
Марта посмотрела на место, где у Луны должна была быть задняя лапа.
— Потом она останется со мной.
Луна уже могла ходить. Медленно, прихрамывая, она каждый раз проверяла всех семерых, когда открывали переноску. Сначала белого щенка, потом самого маленького, потом остальных.
Коул поставил у вольера новую металлическую миску.
— На ней выгравирован номер? — спросил я.
— Нет, — ответила Марта. — Только имя.
На миске было выбито: «Луна. Мать, которая вернулась за всеми».
Я думал, что история закончилась спасением последнего щенка. Но спустя неделю Марта позвонила мне и попросила приехать к сараю. Вода ушла, и под илом нашли старую деревянную табличку с названием фермы. На её обороте Гарольд годами отмечал количество проданных собак.
Рядом с записью о семи щенках стояло: «Луна — бракованная».
Марта долго держала табличку, потом перевернула её и прибила к стене нового вольера. На чистой стороне она написала имя каждого щенка.
Луна стояла рядом и следила за ней. Когда Марта закончила, белый щенок, прихрамывая, подошёл к матери. Она прикрыла его своим единственным задним боком, будто снова удерживала течение.
— Она помнит воду? — спросил я.
Марта погладила её по красному ошейнику.
— Нет. Она помнит тех, кого нельзя было оставить.
Луна подняла морду, и семь щенков одновременно ответили ей из-под новой крыши: «Мама» — своим тихим, торопливым писком.




