Когда мать троих щенков снова бросилась в коричневую воду, я понял: мы спасли не всех, хотя вокруг не осталось ни одного живого звука.
Это случилось в половине восьмого утра, на окраине Джексона. Поля исчезли под разлившейся рекой, заборы торчали из воды кривыми зубьями, а спасательная лодка скользила между крышами сараев и верхушками кукурузы. Дождь бил по шлему так сильно, что каждое слово приходилось кричать.
— Алексей, левее! — крикнул Коул, удерживая мотор на малых оборотах.
Я увидел собаку у затопленного ограждения. Над водой оставались только голова и плечи. Красный ошейник врезался в мокрую шерсть, на боку прилипли листья. Она плыла тяжело, неровно, словно течение каждый раз отнимало у неё силы. Только когда собака забралась на островок грязи и корней, я заметил, что задняя лапа у неё отсутствует выше колена.
Рана была давней. Кожа давно затянулась, и собака научилась ходить на трёх лапах. Но в воде её тело всё время заваливалось влево.
Она подбежала к деревянному поддону и залаяла.
— Думаешь, там кто-то есть? — спросил Коул.
— Сейчас проверю.
В 8:03 я закрепил страховочный трос и спрыгнул на остров. Под поддоном пахло тиной и мокрой древесиной. Между корнями дрожал щенок — крошечный, соболиный, размером с мой ботинок. Он прижимал лапы к груди и едва дышал.
— Тише, малыш. Я тебя держу.
Собака не зарычала, когда я поднял его. Она только следила за каждым движением, не отводя глаз. Я завернул щенка в полотенце и передал Коулу.
— Первый есть! — крикнул напарник.
Но мать не пошла в лодку. Она развернулась и поплыла обратно к дороге.
Мы решили, что она потеряла ориентацию. Вода кружила мусор, запахи смешивались, а усталость могла заставлять её возвращаться к знакомому месту. Через минуту собака достигла обломка асфальта, повернула голову и снова прыгнула в поток.
— Она что, издевается над нами? — Коул вытер лицо рукавом.
— Нет. Она кого-то ищет.
В 8:17 собака привела нас к пластиковой клетке, застрявшей в камышах. Внутри лежал второй щенок. В 8:29 она исчезла за линией кустов и вывела нас к куче веток у забора. Под ними пищали ещё двое.
Каждый раз она смотрела на меня, будто проверяла, понял ли я. Каждый раз ждала, пока щенок окажется у меня на руках.
Четвертого мы нашли возле дороги. Собака уже шаталась, её грудь тяжело вздымалась, но она опять повернула к воде.
Я перегородил ей путь.
— Хватит. Ты больше не можешь.
Она не сопротивлялась. Только посмотрела на своих малышей, потом на тёмный силуэт затопленного сарая и издала тихий, почти человеческий звук. Коул поднял бинокль.
— Алексей… там что-то шевельнулось.
Я взялся за борт лодки, а собака уже делала первый шаг к течению…
ЧАСТЬ 2
Я взялся за борт лодки, а собака уже делала первый шаг к течению…
— Стой! — крикнул я и опустился перед ней на колено.
Она посмотрела на меня, потом на шесть полотенец у переносок. Её нос дрожал. Она не могла объяснить, но могла показать.
— Коул, держи лодку у столбов. Я иду за ней.
— Если течение потащит нас к сараю, назад не вытащим.
— Тогда не дай ему нас потащить.
В 8:46 мы погрузили мать и найденных щенков в закреплённые переноски. Собака упорно смотрела на сарай. Я поставил рядом четыре миски с водой, хотя сам понимал: она не станет пить, пока не закончит.
Через минуту она снова вошла в поток. Я пошёл следом по мелководью, а Коул повёл лодку ниже по течению. Вода толкала в грудь, под сапогами скользили невидимые камни. Собака добралась до металлического корыта, зажатого между столбами забора, и ткнулась мордой в его край.
Сначала я увидел только ржавчину и плавающие листья. Потом корыто качнулось, и над бортом показались две головы.
— Там щенки! — закричал Коул.
Я закрепил верёвку за ручку корыта, но течение уже разворачивало его боком.
— Подойди ниже! — крикнул я.
— Ниже нас понесёт на сарай!
— Делай!
Коул вывернул мотор. Лодка ударилась о сваю, металл заскрежетал, но остановился. Я ухватил край корыта и вытащил первого щенка. Он был холодный, почти без сил. Второй вцепился зубами в мокрый рукав и не отпускал, пока я не прижал его к груди.
Когда мы вернулись к дороге, мать поднялась. Она обнюхала всех одного за другим, коснулась носом каждого полотенца и только потом легла. Её единственная задняя лапа поджалась под животом, дыхание свистело.
Я решил, что всё закончилось.
Через пять минут она снова встала.
— Нет, — сказал я. — Ты уже привела нас к шести.
Собака повернула голову к сараю.
Теперь я тоже слышал звук. Не лай. Не писк. Тонкий скрежет, будто кто-то царапал доски изнутри.
В 9:12 мы подошли к строению. От него осталась верхняя часть стены и кусок крыши. Дверной проём запирали ветки, а под стропилом болтался выцветший мешок для корма. Он был привязан красным нейлоновым шнуром, таким же, как ошейник собаки.
— Сначала проверим мешок, — сказал Коул.
— Если там живой щенок?
— Тогда торопимся ещё сильнее.
Я забрался на борт, закрепил второй трос и потянулся к мешку. Собака стояла в воде по грудь и смотрела только на мои руки. Внутри что-то тяжело ударилось о ткань.
Я развязал узел. На мешке, под слоем грязи, проступили две буквы и цифра. Я стёр их перчаткой.
— Алексей, ты это видишь?
— Вижу.
— Это не метка фермы. Это номер клетки.
Внутри оказался не щенок, а пластиковый пакет, металлическая миска и пачка сухого корма. Под ними лежал сложенный лист, промокший по краям. Внизу стояла подпись.
Я развернул бумагу, и в ту же секунду собака резко зарычала в сторону дороги. Там, за занавесом дождя, остановился белый грузовик. Водитель не выходил. Но когда Коул поднял фонарь, машина мгновенно сдала назад и исчезла за поворотом…
ЧАСТЬ 3
Я сложил промокший лист и повернулся к Коулу. Он всё ещё смотрел на дорогу.
— Ты знаешь эту машину? — спросил я.
— Видел её утром у старого коровника. Думал, это хозяин фермы.
На листе оказался договор временной передачи животных. Там значились дата, адрес снесённого приюта и имя: Марта Рид. Ниже рукой было написано: «Шесть щенков. Мать оставить. Она охраняет их лучше любой клетки».
Я перечитал строку, чувствуя, как мокрая бумага прилипает к перчатке.
— Кто такая Марта Рид? — спросил Коул.
С дороги донёсся свист. К нам бежала пожилая женщина в жёлтом дождевике, прижимая к груди жестяную коробку. Она поскользнулась у лодки, но не выпустила её.
— Вы нашли их? — крикнула она.
Собака зашевелилась и тихо заскулила.
— Вы знаете эту мать? — спросил я.
Женщина опустилась рядом с переносками. Собака подняла голову и коснулась её ладони.
— Это Луна, — прошептала женщина. — Три года назад я нашла её у дороги. Она попала в капкан. Я отвезла её в приют, но там не хватало места. Потом фермер хотел утопить её вместе с помётом.
— Кто? — спросил Коул.
— Владелец участка, Гарольд Вейн. Я забрала Луну и договорилась, что она будет жить в сарае. Каждую неделю привозила корм. Вчера вода поднялась так быстро, что я не успела вернуться.
Она открыла коробку. Внутри лежали квитанции, фотографии и маленький латунный жетон с выгравированным номером приюта.
— Щенков было семь, — сказала Марта.
У меня перехватило дыхание.
— Седьмого вы не нашли?
Марта посмотрела на сарай.
— Нет. Но утром Гарольд звонил мне и сказал, что забрал одного «особенного» щенка до наводнения. Он утверждал, что тот погиб. Я ему не поверила.
Коул поднял лист.
— Здесь ещё одна подпись.
Под договором стояло имя Гарольда Вейна. А рядом — дата вчерашнего дня и приписка: «Перевезён в ветлечебницу на Баркли-роуд».
— Он не погиб, — сказал я. — Его увезли.
Телефон Марты зазвонил. Она взглянула на экран и побледнела.
— Это Гарольд.
— Не отвечайте, — сказал я.
Но она уже нажала кнопку.
— Где щенок? — спросила Марта.
Из динамика донёсся раздражённый голос:
— Если хотите увидеть его живым, привезите мне Луну. И не вздумайте обращаться к спасателям. Через час я уеду.
Марта закрыла рот ладонью. Луна вдруг встала и ударила передней лапой по борту переноски. На её ошейнике блеснула металлическая пластинка. Я снял её и увидел под грязью выбитый адрес ветлечебницы.
Коул включил навигацию.
— До Баркли-роуд сорок минут.
Я посмотрел на шесть дрожащих щенков, на Марту и на белый грузовик, который уже разворачивался вдали.
Гарольд думал, что держит в руках последнего щенка и может торговаться матерью. Но он не знал, что Марта хранила в жестяной коробке ещё одну квитанцию — за оплату операции, которую он когда-то назвал своей благотворительностью…
Последний щенок оказался совсем не там, где ждали…
Я думал, что вода скрыла только одного малыша. Но найденные бумаги изменили смысл всего спасения.
И Луна должна была сделать ещё один выбор.
«Ему нужна была мать, а не ваша цена».
После этих слов Гарольд отступил от фургона.
👇 Финал истории уже открыт




