ЧАСТЬ 4
Телефон лежал на приборной панели и вибрировал так сильно, что подрагивал рядом с ключами от машины.
Паоло посмотрел на экран.
— Номер скрыт.
— Ответь, — сказала я.
— Если это ловушка?
— Тогда пусть услышат, что мы тоже знаем.
Он включил громкую связь.
— Говорите.
Несколько секунд в салоне слышалось только потрескивание помех.
Потом мужской голос произнёс:
— Елена, не приезжай в банк. Данте не тот человек, которого тебе нужно бояться.
Я почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Кто вы?
— Тот, кто был рядом с Микеле в ночь его смерти.
Данте, стоявший за стеклом автомобиля, резко поднял голову.
— Назови себя, — приказал он.
Голос усмехнулся.
— Ты и так знаешь, Данте. Я был водителем.
Паоло выругался под нос.
Я открыла дверь машины.
— Где он?
— В старом рыбном терминале на причале. Если хочешь узнать, почему твой брат умер, приезжай одна.
— Нет, — сказал Данте.
Я повернулась к нему.
— Ты не решаешь.
— Это может быть человек моего дяди.
— Или человек, которого ты пытался спрятать.
Он сжал челюсть.
— Елена, я не убивал Микеле.
— Но подписал приказ.
— Я подписал его, чтобы задержать перевозку. Дядя изменил текст.
— И ты позволил мне похоронить брата, думая, что он просто исчез из-за своих дел?
Данте отвёл взгляд. Это было хуже любой угрозы.
— Я думал, что если расскажу, ты пойдёшь за ним. Твой брат не был невиновен. Он работал на нас, а потом решил шантажировать совет.
— Он пытался вывести деньги из подпольного бизнеса и передать их семьям, которых вы разорили, — сказал Паоло. — Я видел его записи.
Данте посмотрел на него.
— Почему ты молчал?
— Потому что вы обещали защитить его вдову. Потом выяснилось, что деньги исчезли, а вдова осталась без дома. Я понял, что ваши обещания стоят дешевле бумаги.
Из дома донёсся крик Ванессы:
— Вы все забыли, что без меня Данте уже давно сидел бы в могиле!
Она вышла под дождь, прижимая к груди тонкую папку. Лючия следовала за ней, держась за перила.
— Ванесса, положи её, — сказал Данте.
— Ты сам попросил меня найти журнал! Сам сказал, что если Елена узнает, ты потеряешь всё!
Данте застыл.
Ванесса поняла, что сказала лишнее, но было поздно.
Я шагнула к ней.
— Ты знала, где он?
— Не знала. Я только хотела купить себе безопасность.
— Подделывая угрозы моему ребёнку?
— Я никого не трогала!
— Записки у детской — это тоже не ты?
Ванесса замолчала.
Тереза спустилась на крыльцо и протянула мне маленький медный жетон.
— Он был не у тебя в столе. Я забрала его утром, когда поняла, что за домом следят.
Я взяла жетон. Он был тёплым от её ладони, с царапиной в форме полумесяца на краю.
Данте посмотрел на тётю.
— Ты всё это время знала?
— Я знала, что Микеле оставил Елене выбор. Не тебе.
На обороте жетона действительно был крошечный винт. Паоло достал из кармана нож и осторожно поддел крышку. Внутри лежал не ключ, а сложенный клочок бумаги.
На нём Микеле написал: «Если Елена ждёт ребёнка, не отдавайте ей журнал. Сначала покажите ей, кто готов уничтожить семью ради власти».
Я перечитала записку дважды.
Данте смотрел на меня так, будто слова брата били и по нему.
— Он знал о беременности? — спросил он.
— Я сказала ему неделю назад, — ответила я. — И именно после этого он начал искать способ вывести меня из твоего дома.
К стеклу машины подошёл охранник с побелевшим лицом.
— Сэр, из банка сообщили: человек, который представился вами, уехал. Он оставил там конверт.
— Где он? — спросил Данте.
— На причале. Машина направилась туда.
Мы приехали к рыбному терминалу через двадцать минут. Дождь усилился, волны били в бетонные сваи, пахло солью, дизелем и ржавым железом. Внутри пустого склада горела одна лампа.
За ящиками сидел худой мужчина лет пятидесяти. Я узнала его не по лицу, а по ожогу на правой руке. Микеле рассказывал о нём: водитель по имени Сальваторе, который вывез его из порта в последнюю ночь.
Сальваторе держал конверт.
— Я не хотел возвращаться, — сказал он. — Но ваш брат оставил мне деньги только на десять лет. Сегодня их больше нет.
Данте шагнул вперёд.
— Кто снял их?
— Твой дядя умер, Данте. Но перед смертью продал сведения человеку из совета. Он хотел убрать тебя и поставить во главе Ванессу через долги её семьи.
Ванесса уронила папку.
— Это невозможно.
Сальваторе посмотрел на неё.
— Твой отец был частью плана. Он не защищал тебя. Он использовал тебя как повод держать Данте на крючке.
Я поняла, почему Ванесса так отчаянно цеплялась за дом Моретти. Она не пришла забрать моего мужа. Она пришла спрятаться от людей, которым сама помогла.
Но это не делало её невиновной.
Сальваторе протянул конверт мне.
— Здесь второй экземпляр журнала и письмо Микеле. Он просил передать всё вам, если Данте когда-нибудь поставит чужую женщину выше собственной семьи.
Данте закрыл глаза.
— Он знал, что я так поступлю?
— Он боялся, что поступишь.
Я вскрыла конверт. В журнале были фамилии, суммы и даты. Среди них — платежи, которые Данте тайно отправлял вдове Микеле все эти годы. Не для себя. Он оплачивал лечение её сына, но оформлял переводы через подставные счета, чтобы никто не понял, что деньги идут из семьи Моретти.
Я подняла взгляд.
— Почему ты не сказал мне?
Данте ответил не сразу.
— Потому что каждый раз, когда видел тебя, я понимал: ты имеешь право ненавидеть меня. А если узнаешь, что я помогал, решишь, будто это покупает прощение.
— Ты ошибся. Молчание ничего не покупает. Оно только оставляет человека одного с худшей версией правды.
Он кивнул.
— Я знаю.
Ванесса вдруг бросилась к журналу. Данте перехватил её руку, но не ударил и не закричал.
— Ты больше не войдёшь в мой дом, — сказал он.
— Ты обещал защиту!
— Я обещал безопасность человеку, которому угрожали. Не женщине, которая привела угрозу сама.
— Если ты отдашь журнал, тебя уничтожат!
— Возможно.
Он забрал у неё ключи от восточного дома и положил на ящик.
— Но не ценой Елены.
Я смотрела на него и понимала: это решение пришло слишком поздно, чтобы вернуть брата, прежнюю беременность без страха или годы доверия. Но оно всё же было решением, а не красивой фразой.
На рассвете мы вернулись в поместье. Лючия ждала в столовой и держала в руках старую шкатулку.
— Это принадлежало Микеле, — сказала она. — Я должна была отдать тебе раньше.
Внутри лежал маленький деревянный кораблик с отломанной мачтой. На днище брат вырезал две буквы: «Е. М.»
Я провела пальцем по неровной надписи.
— Он хотел, чтобы ты уехала, — сказала Тереза. — Не чтобы разрушить семью. Чтобы ты осталась жива.
Данте стоял у края стола.
— Ты поедешь в безопасное место. Я обеспечу охрану, но не стану заходить без разрешения.
— А ты?
— Раздам людям документы, которые связывают меня с незаконными перевозками. Закрою маршруты, выплачу долги тем, кого обманул мой совет. После этого у меня может не остаться ни имени, ни власти.
— Ты делаешь это ради меня?
— Нет. Ради того, чтобы наш ребёнок не родился в доме, где все считают молчание формой любви.
Это был первый ответ, которому я поверила.
Я не вернулась к нему за один разговор. И не простила Данте за одну ночь. Он снял охрану у двери моей комнаты, передал мне доступ к счетам, помог вдове Микеле открыть собственное дело и сам отвёз ей документы, не послав помощника.
Ванесса уехала из города к родственникам, оставив восточный дом пустым. Через неделю её отец исчез, а его счета раскрыли люди, которым он задолжал. Данте не позволил никому тронуть её, но и не спас от последствий её поступков.
Паоло стал свидетелем семьи, которую годами боялся обвинить. Сальваторе получил обещанную Микеле защиту и наконец пришёл на могилу, где десять лет не решался появиться.
А я уехала в небольшой дом у клиники, взяв с собой журнал, медный жетон и деревянный кораблик.
Данте приезжал только по субботам. Он не просил впустить его. Просто стоял у калитки и ждал, пока я сама выйду.
В один из таких дней он протянул мне конверт.
— Что это?
— Новый договор. На имя ребёнка. В нём нет ни одной моей подписи без твоей.
Я прочитала первую страницу и вернула ему бумаги.
— Оставь. Я посмотрю позже.
Он кивнул.
— Хорошо.
Я уже собиралась уйти, когда он спросил:
— Елена, если родится мальчик, можно назвать его Микеле?
Я посмотрела на медный жетон в своей ладони.
— Если родится девочка, её назовут в честь человека, который не дал мне исчезнуть в чужой истории.
Данте улыбнулся впервые за много недель, но не стал уточнять.
В тот вечер я достала журнал, положила рядом с ним сломанный кораблик и открыла последнюю страницу. Под цифрами и фамилиями Микеле оставил одну строку для меня:
«Не верь тому, кто обещает защитить тебя, если он сначала требует твоего молчания».
Я закрыла книгу, услышала за стеной осторожный стук Данте и сказала:
— Входи, но говори правду.
За дверью он ответил:
— Сегодня я принёс только её.
Пропустили начало?
