ЧАСТЬ 4 — На дне рождения мужа он унизил меня перед гостями из-за ужина, но после одного вопроса его мать перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

— Клэр Морган? — спросил голос в телефоне. — Вы меня слышите?

Я стояла у праздничного стола, среди остывшего цыплёнка, смятых салфеток и людей, которые ещё час назад пришли поздравлять Джейсона.

— Слышу. Куда ушли деньги?

— На счёт нотариальной конторы. Получатель — Линда Харпер.

Линда резко подняла голову.

— Это невозможно.

Я включила громкую связь.

— Банк говорит, что перевод был подтверждён с вашего устройства, — продолжил сотрудник. — Но вместе с заявкой поступило распоряжение закрыть счёт «Соли и дыма».

Джейсон шагнул ко мне.

— Отдай телефон.

Я отступила, и его ладонь схватила воздух.

Виктор встал между нами.

— Клэр, не уходи. Пусть все услышат.

Телефон лежал на моей ладони, тёплый и скользкий от пота. Я вспомнила, как утром Джейсон просил меня оставить его одного в кабинете: якобы ему нужно было распечатать список гостей. Вспомнила и медный ключ в его кармане.

— Банк, — сказала я, — вы можете проверить, с какого устройства отправили распоряжение?

— Да. Это был планшет, зарегистрированный на имя Джейсона Харпера.

Линда резко повернулась к сыну.

— Ты сказал, что всё оформил через мой счёт.

Джейсон замер.

Его лицо изменилось не от страха, а от ярости. Он понял, что мать только что призналась в том, чего никто не спрашивал.

— Замолчи, — процедил он.

— Ты обещал, что Клэр ничего не узнает до открытия, — продолжила Линда, уже не глядя на меня. — Ты говорил, что инвестор подпишет бумаги, а потом мы выплатим долги отца.

— Я сказал, замолчи!

— Ты сказал, что если она откажется, мы объявим её несостоятельной. Ты сам это придумал.

У Норы задрожали пальцы. Виктор медленно положил телефон на стол.

— Я записываю не разговор, — произнёс он, — а своё решение. Моих денег в этом проекте не будет.

Джейсон посмотрел на него, словно тот только что предал его лично.

— Ты не можешь уйти. Мы подписали предварительное соглашение.

— С тобой. Не с Клэр. И оно прекращается из-за сокрытия долгов и поддельных документов.

Я не чувствовала торжества. Внутри было пусто, будто из меня вынули все слова, которыми я годами защищала Джейсона перед другими.

— Почему? — спросила я его. — Почему ты просто не попросил помощи?

Он рассмеялся.

— Помощи? У тебя была кухня, имя и эти жалкие заказы. У меня был шанс стать кем-то.

— У тебя был шанс работать со мной.

— Я не собирался всю жизнь быть мужем женщины, которую приглашают готовить, а не слушать.

Это признание оказалось больнее, чем оскорбление про чеснок. Потому что оно объясняло всё: его раздражение, когда клиенты благодарили меня; его усмешки над моими счетами; привычку называть мои рецепты семейными, пока сам он не мог отличить розмарин от тимьяна.

Нора тихо сказала:

— Клэр, в сумке ещё один документ.

Она достала лист с печатью и протянула его мне.

— Что это?

— Регистрация товарного знака. Я подала её от твоего имени шесть недель назад, когда поняла, что Джейсон готовит передачу прав. Сегодня утром заявка была одобрена.

Я перечитала название.

«Соль и дым. Владелец — Клэр Морган».

Джейсон выхватил воздух рукой.

— Ты не имела права!

— Это моя компания.

— Я вложил в неё годы!

— Ты вложил деньги, которые вывел без разрешения.

— Я твой муж!

— Именно поэтому я так долго тебе верила.

Он отступил к стулу. На скатерть упала капля шампанского и расползлась золотистым пятном.

Линда села, прижав ладонь к груди.

— Клэр, я не хотела, чтобы всё так вышло.

— Вы хотели, чтобы я подписала бумаги и осталась с долгом. Это и есть то, как всё должно было выйти?

Она посмотрела на сына.

— Он сказал, что иначе потеряет ресторан отца.

— Ресторан давно закрыт, — произнесла Нора. — Долг, который он называл долгом семьи, был переоформлен три года назад. Джейсон оставил его себе, чтобы купить машину и оплатить первоначальный взнос за квартиру.

Я повернулась к Джейсону.

— Ты не спасал семью.

Он молчал, глядя на папку.

В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось имя владельца помещения, которое он собирался арендовать под ресторан.

Джейсон ответил.

— Да?

Мы слышали только его сторону, но по тому, как сжались его плечи, всё стало ясно.

— Нет, договор ещё не подписан.

Пауза.

— Что значит, вы передумали?

Он посмотрел на Виктора.

— Нет, инвестор остаётся.

Виктор спокойно покачал головой.

— Не со мной.

Джейсон прикрыл глаза.

— Я внесу залог завтра.

Пауза стала длиннее.

— У меня будут деньги.

Он взглянул на меня, и я увидела в его лице не раскаяние, а последнюю попытку найти запасной выход.

— Клэр всё подпишет.

Я забрала папку со стола.

— Нет.

Он повернулся к телефону.

— Она согласна.

— Нет, — повторила я громче. — Она не согласна.

На том конце повисла тишина, затем владелец помещения сказал, что объявление о сдаче уже вернули на рынок.

Джейсон медленно опустил телефон.

За несколько минут он потерял ресторан, инвестора и возможность взять моё имя в залог. Но оставалась последняя вещь — наш брак. Я не хотела превращать эту ночь в спектакль с обвинениями. Мне нужно было услышать от него хоть одну честную фразу.

— Ты хочешь сказать мне что-нибудь, Джейсон?

Он смотрел на меня, потом на праздничный торт с надписью «Тридцать пять — только начало».

— Я думал, ты никуда не денешься.

— Почему?

— Потому что ты всегда оставалась и всё исправляла.

Я кивнула. Это было страшнее любого признания.

Не потому, что он не любил меня.

А потому, что он любил удобство, которое принимал за любовь.

Я положила ключ от банковской ячейки на стол перед ним.

— Завтра я заберу оттуда оригиналы рецептов бабушки. Сегодня ты отдашь мне все пароли, карты и документы компании. После этого ты съедешь.

— Ты выгонишь меня в мой день рождения?

— Ты сам выбрал день, когда решил отнять у меня всё.

Линда поднялась.

— А я?

Я посмотрела на неё. На её жемчужное ожерелье, на дрожащую руку, на лицо женщины, которая позволила сыну сделать меня чужой в собственной кухне.

— Вы получите копии выписок. И письмо о том, что я не отвечаю за ваши долги. Но не получите мои рецепты.

— Я мать Джейсона.

— А я человек, у которого вы пытались украсть имя.

Нора собрала бумаги. Виктор забрал со стола свой подарок и вместо него оставил визитку.

— Завтра утром приходите ко мне, — сказал он. — Не как жена Джейсона. Как владелица «Соли и дыма».

Когда все ушли, на столе остался только торт. Крем начал оседать, а свечи погасли сами.

Джейсон стоял у кухонной двери с коробкой своих вещей.

— Клэр, — сказал он, — чеснок всё равно был слишком сильным.

Я посмотрела на блюдо, которое принесло ему столько гостей и отняло у него весь вечер.

— Тогда тебе будет легко запомнить этот вкус.

Он ушёл.

А я открыла тетрадь бабушки, испачканную мукой на обложке, и вписала под старым рецептом новое название блюда: «Курица, которую подали последней».

На полях рядом с ним Нора оставила банковскую выписку, а Виктор — визитку.

И под утро я позвонила первой не Джейсону, а женщине, чей заказ он собирался присвоить: «Ваш праздник состоится. Я сама всё приготовлю».

Оцените статью