ЧАСТЬ 4
Элиас не ответил сразу. Он стоял перед раскрытой стеной, а между нами лежала бухгалтерская книга, пахнущая плесенью и железом.
Снаружи, за толщей подземных стен, плакал Лео.
Я услышала этот плач и поняла: если сейчас позволю страху решить за меня, Ренато получит не только ребёнка, но и всю правду, которую мой отец сохранил ценой жизни.
— Почему он всё ещё жив? — повторила я.
Элиас поднял телефон.
— Потому что я думал, что он умер.
— Думали?
— После той ночи я отправил его в Марсель. Он исчез. Я годами искал его через людей, которым не доверял. Потом решил, что он сбежал за океан.
Виктор сжал челюсть.
— Ты не искал достаточно хорошо.
— Я искал убийцу, — резко сказал Элиас. — Но не хотел найти человека, которого боялся стать похожим на него.
Он подошёл к панели и нажал несколько кнопок. На стене загорелась схема поместья.
— Ренато управляет старым портовым складом. Под ним есть тоннель к часовне. Если он вывез Лео туда, охрана будет ждать нас у главных ворот.
— Вы хотите сказать, что у нас есть другой путь?
— У меня есть путь, которым я пользовался, когда был мальчишкой.
Виктор положил книгу в мою сумку.
— Тогда идём.
— Вы останетесь здесь, — сказал Элиас.
— Нет. Я вывел её из огня один раз. Второй раз доведу до конца.
В коридоре раздался выстрел. Пуля ударилась в металлическую дверь, и в комнату посыпалась штукатурка.
Я вздрогнула, но не отступила.
Элиас посмотрел на меня.
— Если увидишь Лео, не беги к нему сразу. Сначала ищи руки Ренато.
— Почему?
— Он всегда держит правую руку на пистолете. Если она опущена, значит, рядом ловушка.
— А вы откуда знаете?
— Я вырос рядом с ним.
Мы пробежали по узкому проходу. Здесь стены были не мраморными, а влажными, покрытыми белыми соляными разводами. Моя ладонь скользнула по кирпичу, и я услышала, как в кармане звякнул серебряный медальон.
В конце тоннеля находилась часовня.
За алтарём горела одна лампа. Лео сидел на скамье, связанный красным шарфом. Над ним стоял худой старик в бежевом пальто.
Ренато Моретти.
Его правая рука лежала на спинке скамьи, а не на оружии.
Я увидела ловушку.
— Не двигайтесь, — сказала я.
Ренато улыбнулся.
— Умная девочка. Давид тоже был умным. Поэтому прожил недолго.
Элиас шагнул вперёд.
— Отпусти Лео.
— Ты привёл её?
— Я привёл свидетеля.
— Она не свидетель. Она ошибка, которую Виктор не сумел исправить.
Лео заплакал.
— Серафина, мне больно.
— Я здесь, — сказала я. — Смотри на меня.
Ренато вынул пистолет из-за спинки скамьи. Элиас бросился вперёд, но Виктор выстрелил в лампу. Часовня погрузилась во тьму.
Я рванулась к Лео, нащупала узел и перерезала красный шарф краем металлической застёжки медальона. Мальчик вцепился мне в шею.
— Бежим!
Слева грохнуло. Ренато выстрелил наугад. Элиас ответил, и старик рухнул возле алтаря.
Когда зажглась аварийная лампа, я увидела кровь на его пальцах. Он был жив.
Элиас вырвал у него оружие.
— Всё кончено.
Ренато рассмеялся.
— Нет. Она не знает, кто подписал второй приказ.
Я посмотрела на Элиаса.
— Какой второй приказ?
Ренато повернул голову к нему.
— Скажи ей. Скажи, кто через три дня вернулся на склад и велел сжечь архив вместе с именами выживших.
Элиас закрыл глаза.
— Я.
Лео перестал плакать.
Мне показалось, что воздух исчез.
— Вы сожгли доказательства.
— Я думал, что спасаю тех, кто остался. Ренато уже охотился за ними. Я уничтожил список, но не знал, что Давид спрятал копию в книге.
— Вы могли рассказать всё моей матери.
— Я нашёл её слишком поздно. Она уже уехала из Монако. Я оставил людей искать вас, но Ренато узнал об этом и послал ложный след.
Ренато попытался подняться.
— Он не герой. Он просто хотел, чтобы его фамилия пережила пожар.
Элиас не стал спорить.
— Да, — сказал он. — Я хотел сохранить фамилию. И за это вы заплатили.
Эта честность не оправдала его. Но она вернула мне право самой решить, что делать с его правдой.
Я достала книгу.
— Здесь имена и счета. Если я отдам её журналистам, ваш бизнес рухнет.
— Знаю.
— Если отдам её властям, Ренато получит то, что заслужил, а вы тоже окажетесь рядом с ним.
— Знаю.
— И всё равно хотите, чтобы я отдала?
Элиас посмотрел на Лео.
— Я хочу, чтобы ты больше не жила внутри моей лжи.
Из тоннеля донёсся топот. Приближались люди Ренато. Но впереди них появился Стефан. Он вошёл с двумя охранниками и увидел Ренато на полу.
— Господин Моретти, мы нашли машину. Есть ещё один человек.
— Кто?
— Женщина. Она сказала, что знает Серафину Хейс.
Моё сердце остановилось.
Через минуту в часовню вошла моя мать.
Она была бледной, держалась за грудь и сжимала в руке флакон с лекарством. Увидев меня, она не произнесла ни слова. Просто коснулась моего плеча там, где под кожей белел полумесяц.
— Ты жива, — прошептала она.
Я обняла её, и впервые за много лет почувствовала, что её руки дрожат не от болезни, а от облегчения.
— Почему ты сказала мне, что отец погиб случайно?
— Потому что Элиас пришёл ночью и сказал, что за нами следят. Он дал мне деньги на дорогу и велел никогда не возвращаться. Я думала, он спасал нас.
— Он спас, — сказал Виктор. — Но потом испугался собственной правды.
Элиас стоял у алтаря, рядом с раненым Ренато. Он не просил прощения. Не подходил ко мне. Только достал из кармана ключ от архива и положил его на книгу.
— Завтра я передам все счета и имена. Компания перейдёт в фонд помощи семьям погибших. Лео останется с тобой и твоей матерью, если ты позволишь.
— А вы?
— Я буду отвечать за свою подпись.
— Это не возвращает моего отца.
— Нет.
— Не возвращает двадцать лет.
— Нет.
Он говорил тихо, и от этого было тяжелее, чем от любого оправдания.
Я посмотрела на Лео. Он всё ещё держал в руке обрезанный красный шарф.
— Он не должен расти рядом с человеком, который прячет трупы в семейной истории.
Элиас кивнул.
— Но он должен знать, что я пытался его защитить.
— Тогда скажите ему правду сами.
Элиас опустился перед сыном на колени.
— Лео, я сделал много плохих вещей, чтобы ты был в безопасности. Но иногда, защищая тебя, я причинял вред другим. Это было неправильно.
Мальчик долго смотрел на него.
— Ты больше не будешь запирать Серафину?
Элиас прикрыл глаза.
— Никогда.
Лео протянул ему красный шарф.
— Тогда развяжи его.
Элиас взял шарф и начал медленно распускать узлы, один за другим. В часовне пахло порохом, мокрым камнем и лекарством моей матери. На алтаре лежала бухгалтерская книга, а поверх неё — серебряный медальон с фотографией моего отца.
Я не простила Элиаса.
Но когда он закончил развязывать последний узел, Лео поднялся и взял его за руку. Не потому, что забыл случившееся. Потому что хотел, чтобы отец сам вывел его из места, где столько лет прятались чужие имена.
Мы вышли из часовни вместе. У порога я остановилась, открыла медальон и повернула фотографию к Элиасу.
— Это Давид Хейс. Запомните его лицо.
— Я запомню.
— Нет. Вы назовёте его имя вслух.
Элиас посмотрел на снимок.
— Давид Хейс.
И в пустой часовне, где когда-то гасили свет, его имя прозвучало громче выстрела.
Пропустили начало?
