ЧАСТЬ 4 — Бывший муж высмеял мою пустую руку на банкете, но после тихих слов незнакомца его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Записку нашли в моей квартире в двенадцать двадцать дня. Данте прочитал её ещё раз, затем аккуратно положил на край стола.

— Какую книгу они ищут? — спросила я.

— Не знаю.

— Но Марк сказал, что я её спрятала.

— Марк сказал это, чтобы заставить меня сомневаться в вас.

— А вы сомневаетесь?

Он посмотрел на мою руку, на красный гребень, который я всё ещё сжимала.

— Я сомневался с той минуты, как увидел ваше имя в документах.

В его признании не было попытки оправдаться. От этого оно прозвучало тяжелее.

Мы вернулись в квартиру вместе с Розой. Замок не был сломан. Внутри всё выглядело почти нормально: чашка у раковины, плед на диване, стопка неоплаченных счетов. Но я сразу заметила пустоту на книжной полке.

Исчезла моя жестяная коробка с рецептами матери.

— Там не было ничего ценного, — сказала я.

— Для вас, возможно, — ответил Данте.

Он надел перчатки и осмотрел полку. На дереве осталась тонкая царапина в форме дуги.

Я вспомнила, как Марк однажды помогал мне перевезти вещи после развода. Тогда он долго крутился возле этой коробки, но я не позволила ему её открыть.

— В ней были старые карточки с рецептами, — сказала я. — И одна тетрадь.

— Какая тетрадь?

— Мамины записи о заказах. Она держала маленькую кухню до того, как заболела. Я хранила всё подряд.

Данте достал телефон, но я остановила его.

— Подождите. На последней странице мама записывала не рецепты. Она отмечала, кто и когда забирал товар.

Я села на пол возле шкафа. Сердце билось так громко, что заглушало шум улицы.

— Значит, книга была у вашей матери, — сказал Данте.

— Не книга. Тетрадь.

— И в ней могли быть имена?

— И суммы. И подписи.

Он закрыл глаза на секунду.

— Эмма, мой партнёр Нери утверждал, что все старые записи уничтожены. Если ваша мать сохранила хотя бы часть, там может быть доказательство, что он начал красть деньги задолго до моего появления.

— Тогда почему Марк сказал, что спрятала её я?

— Потому что он не знал, где она лежит. Он рассчитывал, что вы испугаетесь и сами приведёте нас к ней.

Раздался звонок. На экране высветился номер Лоры.

— Эмма, — сказала она, едва я ответила, — Марк вернулся в отель. Он требует твоё личное дело и кричит, что ты украла документы.

— Где он?

— В архиве. И с ним Нери.

Данте взял пальто.

— Мы едем туда.

— Нет, — сказала я.

Он остановился.

— Я тоже еду, но говорить буду я.

В архивной комнате отеля горели только две лампы. Марк стоял у стола, а рядом с ним был невысокий седой мужчина в безупречном костюме. Нери улыбнулся мне так, будто мы встретились на семейном празднике.

— Эмма, как хорошо, что вы пришли. Мы хотим решить всё без шума.

— Тогда начните с объяснения, зачем вы украли тетрадь моей матери.

Улыбка исчезла.

Марк резко повернулся к нему.

— Ты сказал, что она ничего не знает.

Нери побледнел.

Данте сделал шаг вперёд.

— Вот теперь мы слышим правду.

— Ничего я не говорил, — огрызнулся Нери.

— Говорили, — произнесла Роза из дверей. — И не один раз.

Она держала в руках связку старых ключей.

— Я не только видела Марка. Я видела, как Нери передавал ему деньги у цветочного холодильника. В тот день он думал, что я ушла.

Нери бросился к столу, схватил тяжёлую бронзовую подставку для бумаг и замахнулся на Розу. Данте перехватил его запястье.

Марк отступил.

— Я не знал, что он собирается её трогать!

— Ты знал достаточно, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде впервые не было привычной насмешки. Там была паника.

— Эмма, послушай. Я не хотел причинить тебе вред. Мне нужны были только документы. Нери обещал вернуть мне деньги.

— Какие деньги?

— Те, что я проиграл.

У меня внутри что-то оборвалось. Вот и вся причина. Не великая любовь, не желание вернуть меня, не сложная месть. Он продал моё имя, потому что задолжал человеку, который обещал стереть его долг.

— Ты выставил меня преступницей ради собственного долга?

— Я думал, всё закончится за один вечер.

— Ты пришёл на банкет и унизил меня перед сотнями людей.

— Я должен был убедить всех, что ты нестабильна. Тогда твои подписи выглядели бы правдоподобно.

Слова повисли над столом.

Данте не двинулся. Но его голос стал ледяным.

— Где тетрадь?

Нери молчал.

Марк сжал губы.

— У него.

— Лжёшь! — выкрикнул Нери.

Он рванулся к шкафу, и из внутреннего кармана его пиджака выпала жестяная коробка. Она ударилась о пол, крышка распахнулась, карточки рассыпались по плитке.

Я узнала одну сразу. На обороте была моя фамилия, написанная маминым почерком.

Я подняла карточку.

Под ней лежала тетрадь.

Нери успел спрятать её в коробку, но не успел уничтожить. На страницах были даты, суммы и короткие пометки моей матери. В нескольких местах встречалось имя Нери. Рядом стояли его подписи.

Роза закрыла рот ладонью.

Марк сел на стул.

— Всё кончено, — прошептал он.

— Для тебя — да, — ответил Данте. — Но не так, как ты думаешь.

Он не позвал людей, чтобы избить Нери. Не отдал приказ, которого я боялась. Вместо этого достал из папки копии счетов и положил их перед ним.

— Я отправил эти документы владельцам отеля ещё утром. Вместе с показаниями Розы и журналом доставки. Твои счета заблокированы. Твои партнёры знают, что ты украл у них деньги.

Нери уставился на него.

— Ты не посмеешь.

— Уже посмел.

Это было страшнее угрозы. Нери понял, что потерял не свободу, а то, ради чего жил: имя, влияние и возможность заставлять других бояться.

Марк поднялся и подошёл ко мне.

— Эмма, я правда любил тебя.

Я посмотрела на его руку. На безымянном пальце всё ещё блестело моё старое кольцо, которое он не вернул после развода.

— Нет, Марк. Ты любил, когда я молчала.

Он снял кольцо и положил его на тетрадь.

— Забери.

Я не прикоснулась к нему.

— Оставь. Пусть напоминает тебе, что это не талисман. Это улика того времени, когда я позволяла тебе решать, кем мне быть.

Он вздрогнул, словно я ударила его сильнее, чем мог бы любой человек.

Роза собрала карточки и передала их мне.

— Ваша мать была внимательной женщиной.

— Она боялась, что ей не поверят, — сказала я.

— А вы поверили себе, — ответила Роза.

После этого Нери ушёл из отеля под охраной людей Данте. Не избитый. Не торжественно униженный. Просто лишённый возможности снова войти в комнату, где все привыкли уступать ему дорогу.

Марк остался у стола.

— Что будет со мной? — спросил он.

— Ты подпишешь признание по всем долгам, вернёшь то, что ещё можно вернуть, и больше никогда не появишься рядом с Эммой, — сказал Данте.

— А если она сама захочет поговорить?

Я закрыла жестяную коробку.

— Я не захочу.

Марк кивнул. В его лице не было раскаяния, только понимание цены, которую он наконец увидел.

Когда он ушёл, Данте остался напротив меня. Между нами лежали тетрадь, старое кольцо и красный гребень.

— Вы могли уйти, — сказал он.

— А вы могли решить, что я виновна.

— Мог.

— Но не решили.

— Роза убедила меня.

Я улыбнулась впервые за весь день.

— Значит, ужин отменяется?

Данте посмотрел на тетрадь.

— Нет. Теперь он будет настоящим.

Мы вышли из архивной комнаты, и я не взяла кольцо. Зато забрала тетрадь матери и положила красный гребень между её страницами — туда, где рядом с давним долгом уже была записана новая сумма: стоимость моего имени, которое я вернула себе сама.

Оцените статью