ЧАСТЬ 4
Я выронил телефон прямо на стол.
— Что значит — браслет? — спросил я.
Голос Томаса дрожал.
— Она говорит, что в аэропорту к ней подходила женщина. Не миссис Уитмор. Другая. В синей форме службы сопровождения.
Я почувствовал, как холод пробежал по спине.
— Она трогала Майю?
— Пыталась наклеить ей что-то на руку. Майя оттолкнула её, но след остался.
— Где вы сейчас?
— В гостиничном медицинском кабинете. Врач осматривает её. Лео рядом.
Я уже шёл к двери.
— Никому не позволяй увозить детей. Я еду.
Адриан поднялся следом.
— Маркус, нужно вызвать службу безопасности.
— Уже.
В совещательной комнате никто не двигался. Даже Джулиан, ещё минуту назад пытавшийся спорить, смотрел на меня с тревогой.
— Кто знал о поездке? — спросил я.
Адриан нахмурился.
— Я. Томас. Ты сообщил гостинице. И совет директоров получил уведомление о твоём визите только утром.
Я повернулся к Джулиану.
— А ты?
— Я не знал о детях.
— Но знал, что я прилетаю в Лос-Анджелес.
— Все знали.
Артур вдруг достал телефон.
— Это безумие. Мы не имеем к этому отношения.
На экране вспыхнуло сообщение. Он прочёл его и резко отвернулся.
Я заметил движение.
— Покажи.
— Это личное.
— Моя дочь находится в медицинском кабинете из-за человека, которого кто-то пустил к ней. Сейчас личного нет.
Артур побледнел ещё сильнее и передал телефон.
Сообщение было коротким: «Девочка заметила браслет. Уезжаем по прежнему плану».
Отправитель был записан без имени, только номером.
Джулиан вскочил.
— Я не знаю этот номер.
— А я знаю, — сказала Нора.
Все повернулись к ней.
Она смотрела на Артура.
— Это номер Лидии Марш. Она была временным консультантом вашего фонда. Её наняли две недели назад для проверки доступа к терминалам.
Артур резко выдохнул.
— Она работала не на меня.
— Зато деньги ей переводила ваша компания, — ответила Нора.
Адриан открыл документы на планшете.
— Лидия получила три платежа от фирмы, связанной с Вэнсом. Последний — сегодня утром.
Джулиан схватился за край стола.
— Это не я организовал похищение!
— Никто пока не говорил о похищении, — тихо сказал я.
Он замер.
Именно это он и выдал.
Мы приехали в гостиницу через одиннадцать минут. Томас встретил нас у медицинского кабинета. Его галстук был сорван, а рука сжимала металлический контейнер для документов — тот самый, который Нора привезла из штаб-квартиры.
— Майя внутри, — сказал он. — Врач снимает показатели. Лео сидит рядом.
Я ворвался в кабинет.
Майя лежала на кушетке, бледная, но в сознании. На её запястье краснел прямоугольный след.
— Папа, я не хотела, чтобы тётя меня забрала, — прошептала она.
Я опустился рядом.
— Никто тебя не заберёт.
— Она сказала, что ты прислал меня за подарком.
— Ты её раньше видела?
Майя кивнула.
— У стойки регистрации. Она знала твоё имя.
Лео сидел на стуле и держал деревянный самолётик обеими руками.
— Я сказал ей, что ты не присылал никого, — добавил он. — И позвал Томаса.
Я прижал сына к себе, а потом осторожно поцеловал Майю в волосы. Гнев во мне стал таким плотным, что трудно было дышать.
Врач снял с кожи Майи тонкую прозрачную полоску.
— Это метка сопровождения, — объяснил он. — Никакого лекарства внутри нет. Похоже, она нужна была, чтобы отметить ребёнка для другого сотрудника.
Томас стиснул кулаки.
— Для какого сотрудника?
Ответ пришёл через минуту.
Служба безопасности гостиницы сообщила, что женщина в форме пыталась пройти к лифту, предъявив поддельное разрешение на сопровождение близнецов Хейс.
Её задержали у служебного выхода не полицейские, а две сотрудницы гостиницы, которых Томас заранее предупредил о детях.
Лидия Марш оказалась бывшей специалисткой по корпоративной безопасности. Она призналась, что должна была вывезти Майю и Лео из гостиницы, пока в штаб-квартире проходило заседание.
Но она не призналась, кто дал приказ.
Артур Уитмор потребовал немедленно покинуть кабинет.
— Я не имею к этому отношения, — повторял он. — Я занимался только сделкой.
Я посмотрел на его телефон.
— Тогда почему тебе написали о девочке?
Он открыл рот, но ответил не сразу.
— Я узнал об этом сегодня утром. Мне сказали, что если сделка сорвётся, виноватым сделают меня.
— Кто сказал?
Артур сел на стул.
— Джулиан.
Адриан резко повернулся к нему.
— Ты утверждал, что впервые слышишь о Лидии.
Джулиан побледнел.
— Я не отдавал приказа трогать детей.
— Но знал о плане? — спросил я.
Он закрыл лицо ладонями.
Вот чего он хотел на самом деле. Не только денег. Он хотел сохранить должность и доказать совету, что после смерти Даниэль способен управлять группой. Он считал, что если сделка состоится, все нарушения растворятся в красивых цифрах.
А когда узнал о моём приезде, решил, что нужно убрать меня из здания хотя бы на несколько часов.
Он не рассчитывал, что дети окажутся рядом.
И не ожидал, что Майя запомнит лицо женщины.
Вечером совет директоров собрался снова — уже в небольшом зале гостиницы. Нора передала документы независимым проверяющим. Адриан отменил сделку с фондом Артура. Все двадцать четыре региональных самолёта отправили на полную проверку.
Джулиан подписал заявление об уходе и передал доступы компании. Его не арестовывали прямо в тот вечер: совет решил сначала завершить расследование и передать материалы тем, кто должен был дать им юридическую оценку. Но он потерял именно то, ради чего предавал всех: кресло, влияние и возможность назвать себя наследником дела Даниэль.
Артур подошёл ко мне в коридоре.
— Я не знал, что он зайдёт так далеко.
— Ты знал о поддельной прибыли.
— Да.
— И всё равно собирался подписать сделку.
Он опустил взгляд.
— Я думал, что это обычная борьба за контроль.
— В борьбе за контроль люди часто забывают, что самолёты перевозят людей, а не цифры.
Его жена появилась у лифта. На ней уже не было прежней уверенности. В руке она держала свой шёлковый шарф, тот самый, который дрожал во время полёта.
— Маркус, — сказала она. — Я хочу извиниться перед детьми лично. Если вы позволите.
Я посмотрел на Майю и Лео. Они сидели за столом в соседнем зале и выбирали украшения для праздничного торта.
— Извинение должно быть не для того, чтобы вам стало легче.
— Я понимаю.
— Тогда скажите им только то, что они не виноваты.
Она кивнула.
Миссис Уитмор подошла к близнецам. Майя насторожилась и прижала Барнаби к груди. Женщина остановилась на расстоянии, не протягивая рук.
— Я говорила о вас ужасные вещи, — произнесла она. — И вы ничего мне не сделали. Это было неправильно.
Лео посмотрел на неё серьёзно.
— Папа сказал, что мы всё равно можем смотреть фильм.
У женщины дрогнули губы.
— Ваш папа прав.
Майя спросила:
— А вы теперь будете сердиться, если дети летают?
— Нет, — ответила она. — Я буду помнить, что у каждого кресла есть человек, а не цена.
Я не стал обещать ей прощение от имени детей. Но позволил разговору закончиться без унижения.
Позже Томас отвёз нас на пирс. Колесо обозрения медленно поднимало кабинку над океаном. Лео держал в одной руке огромный чуррос, а другой показывал на огни внизу. Майя сидела рядом со мной и не выпускала Барнаби.
— Папа, — сказала она, — а ты сегодня всё-таки был начальником самолёта?
— Нет.
— А кем?
Я посмотрел на их лица, на крошечный красный след, который уже почти исчез с запястья Майи, и ответил:
— Твоим папой.
Лео задумался, потом поднял деревянный самолётик над головой.
— Тогда завтра снова будут динозавровые блины?
— Завтра и послезавтра.
Кабинка поднялась выше. Внизу мерцал пирс, а у меня в кармане лежал тот самый документ Даниэль, который спас не только компанию, но и память о том, ради чего она её строила.
Майя прижалась ко мне плечом.
— Папа, если кто-нибудь снова скажет, что нам нельзя лететь?
Я улыбнулся и посмотрел на красную полоску на крыле деревянного самолётика.
— Тогда мы покажем им, как выглядит настоящий пассажирский список.
Пропустили начало?
