ЧАСТЬ 4
…
— На чей счёт? — спросила я.
Никто не ответил.
Телефон лежал на столе экраном вверх. Я наклонилась и прочитала строку сама.
Получателем была не Рэйчел.
Получателем значился Джейсон.
Я подняла глаза на сестру.
— Что он сделал?
Рэйчел прижала ладонь ко рту.
— Я не знала.
— Ты только что сказала, что не знала о переводе.
— Я не знала, что он забрал деньги.
Мама села, будто ноги перестали её держать.
— Какие деньги?
Рэйчел смотрела на экран, и на её лице смешивались страх и стыд.
— Деньги из семейного фонда. Те, что должны были пойти на лечение Мэдисон.
Я вспомнила все разговоры последних месяцев. Рэйчел просила не вмешиваться. Говорила, что у них временные трудности. Мама уверяла меня, что помощь уже найдена.
А я, поверив им, оплачивала поездку, лекарства и новые занятия для детей, не задавая лишних вопросов.
— Позвони ему, — сказала я.
— Он не возьмёт.
— Позвони.
Рэйчел набрала номер. Джейсон ответил почти сразу.
— Я занят, Рэйчел.
— Ты переводил деньги фонда на свой счёт?
На другом конце повисла пауза.
— Кто тебе это сказал?
Я почувствовала, как поднимается холод от живота к груди.
— Ответь ей, — сказала я.
Джейсон услышал мой голос.
— Клэр? Ты всё испортила. Я просил Рэйчел не привозить тебя.
Рэйчел закрыла глаза.
— Ты использовал деньги Мэдисон?
— Я собирался вернуть.
— Куда ты их потратил?
— Это мои дела.
— Это деньги на лечение нашей дочери!
Его голос стал резким.
— Если бы твоя сестра не строила из себя спасительницу, нам бы не пришлось выкручиваться.
Я посмотрела на Рэйчел. В её пальцах дрожал телефон.
— Ты знал, что Клэр помогала нам? — спросила она.
— Конечно знал. Ты сама рассказывала. Она любит покупать себе место в семье.
Эта фраза повисла между нами тяжелее любого крика.
Я могла бы ответить. Но не стала.
Внизу, у стойки регистрации, появился мужчина в светлом костюме. Томас сразу выпрямился.
— Госпожа Уитмор, — сказал он, — это управляющий фондом.
Мужчина представился Артуром Леви и попросил поговорить с Рэйчел наедине. Она встала, но я остановила её взглядом.
— Ты пойдёшь одна?
Рэйчел вытерла щёки.
— Нет.
Мы спустились в небольшой зал рядом с холлом. На стене висела карта побережья, а под ней стояла корзина с ракушками. Одна ракушка была расколота пополам, и я всё время смотрела на её острый край.
Артур разложил перед нами бумаги.
— Подпись на распоряжении о переводе подделана. Деньги вернутся в фонд, но только после оформления заявления и проверки счетов.
Рэйчел прошептала:
— Мэдисон нельзя ждать.
— Лечение начнётся сегодня, — ответил Артур. — Клиника согласилась принять гарантию фонда.
Рэйчел закрыла лицо ладонями.
Я впервые увидела не злую сестру, не завистливую женщину и не человека, который пытался испортить мой отдых. Я увидела мать, загнанную в угол собственным мужем и страхом.
Но жалость не отменяла того, что она сделала с моими детьми.
— Я помогу Мэдисон, — сказала я.
Рэйчел подняла глаза.
— После всего этого?
— Я помогу ей, не покупая твоё молчание и не оплачивая твоё унижение.
Артур кивнул.
— Фонд покроет лечение. Клэр, вы можете внести сумму только как временную гарантию, если готовы.
— Внесу, — сказала я. — Но деньги пойдут напрямую в клинику.
Рэйчел заплакала.
— Почему ты всё ещё это делаешь?
Я посмотрела на неё.
— Потому что Мэдисон не виновата ни в твоей зависти, ни в поступках Джейсона.
В этот момент в зал вошёл Джейсон. Он выглядел уверенно, пока не увидел Артура, документы и Рэйчел рядом со мной.
— Что здесь происходит?
Артур спокойно подвинул к нему распоряжение.
— Мы обнаружили поддельную подпись.
Джейсон перевёл взгляд на Рэйчел.
— Ты всё рассказала?
— Я рассказала правду.
— Ты понимаешь, что без меня у тебя ничего нет?
Рэйчел выпрямилась.
— Без тебя у меня хотя бы останется дочь.
Он замер у стола.
— Рэйчел, не глупи.
— Я уже достаточно поглупила, когда позволила тебе убедить меня, что Клэр враг.
Джейсон повернулся ко мне.
— Ты довольна? Ты добилась своего.
— Я не добивалась твоего падения. Ты сам принёс его сюда.
— Ты всегда хотела, чтобы семья признала тебя лучшей.
— Нет. Я хотела, чтобы дети могли отдыхать вместе. Это ты превратил деньги в оружие.
Артур попросил Джейсона пройти с ним для оформления документов. Джейсон отказался, но после короткого разговора по телефону понял, что спорить бессмысленно. Никакой громкой сцены не понадобилось. Он потерял доступ к счетам фонда в тот же день, а Рэйчел подала на раздельное проживание, потому что Мэдисон должна была лечиться в безопасности.
Но самым тяжёлым разговором стал не разговор с Джейсоном.
Через час мама пришла в наш пентхаус. Брук сидела на краю бассейна, болтая ногами в воде. Калеб держал мокрый мяч и настороженно смотрел на взрослых.
Мама остановилась у лестницы.
— Я должна извиниться перед вами всеми.
Калеб спросил:
— За что?
Мама присела перед ним.
— За то, что позволила взрослым проблемам испортить ваш отдых.
Брук нахмурилась.
— А тётя Рэйчел всё ещё сердится на нас?
Мама не стала лгать.
— Она сердилась не на вас. Она боялась, что её семья хуже.
Калеб сжал мяч.
— Но мы же семья.
Рэйчел стояла у двери и услышала его слова. Она вошла медленно.
— Да, — сказала она. — Но я забыла, что семья не обязана быть одинаковой.
Брук посмотрела на неё.
— Ты правда не хотела, чтобы мы приехали?
Рэйчел опустилась на колени прямо на мокрую плитку.
— Я хотела, чтобы мне не было стыдно. Но сделала так, что стыдно стало вам. Прости меня.
Брук долго молчала, а потом протянула ей маленький надувной круг.
— Можешь плавать с нами. Но только если не будешь никого выгонять.
Рэйчел кивнула, и по её щекам снова потекли слёзы.
— Договорились.
Мама тоже попросила прощения. Я выслушала её, но не обещала, что всё станет как прежде. Мы отменили общий ужин и больше не жили по расписанию Рэйчел. Дети провели остаток дня вместе, а я впервые не передавала деньги через маму и не скрывала помощь за выдумками о закрытом банке.
Я открыла отдельный счёт для лечения Мэдисон. Доступ к нему получили только клиника и сама Рэйчел.
Она подписала бумаги о финансовой самостоятельности и забрала детей у Джейсона. Это было её решение, не мой приказ.
Перед отъездом Рэйчел вернула мне тот самый браслет, который я когда-то подарила маме. Оказалось, она взяла его без спроса, чтобы продать и оплатить первый взнос за лечение. Но не решилась.
— Я думала, ты подарила его маме, потому что могла позволить себе любой, — сказала она.
— Я подарила его, потому что хотела, чтобы она носила что-то красивое.
Рэйчел протянула браслет.
— А я превратила его в доказательство того, что ты лучше.
Я не стала забирать его сразу. Посмотрела на тонкие металлические звенья, на вмятину возле застёжки и закрыла пальцы Рэйчел вокруг него.
— Оставь. Но больше не прячь то, что тебе нужно сказать.
Она сжала браслет.
На следующий день дети сами позвали Мэдисон к бассейну. Рэйчел сидела рядом и следила, чтобы никто не поскользнулся. Я стояла у лестницы с папкой фонда в руках и видела, как Калеб учит Мэдисон бросать мяч.
Дэниел подошёл ко мне.
— Значит, семейный отдых всё-таки состоялся?
— Не такой, как планировали.
— Зато честный.
Я посмотрела на экран телефона. В нём было новое сообщение от клиники: «Лечение Мэдисон подтверждено. Первый этап начнётся сегодня».
Рэйчел прочитала его через моё плечо. Потом подняла голову к детям.
— Клэр, — сказала она, — можно я сама скажу им, что Мэдисон будет лечиться?
Я кивнула.
Она подошла к бассейну и позвала дочь. Мэдисон выбралась из воды, а Брук подала ей полотенце. Рэйчел присела рядом и показала детям сообщение.
Калеб обнял Мэдисон первым. Брук обхватила их обеих, не выпуская из рук мокрый круг.
А на столе рядом с моим кофе лежал список гостей, где напротив наших фамилий Рэйчел сама написала новую строку: «Все дети — вместе».
Она подчеркнула её не ручкой, а мокрым пальцем, оставив на бумаге маленький след в форме полумесяца.
Пропустили начало?
