ЧАСТЬ 4
Я не почувствовал пола под ногами.
— Кто забрал её? — спросил я.
— Женщина назвалась вашей сестрой. Я попросил удостоверение, но она показала письмо с вашей подписью.
У меня не было сестры.
Ванесса выпрямилась так резко, что стул отъехал по каменному полу.
— Где сейчас Эмма?
— Мы проверяем камеры у ворот школы. Но они отключились на семь минут.
Семь минут.
Именно столько обычно требовалось, чтобы спуститься от окружной дороги к старой тропе у карьера.
Я схватил ключи. Ванесса последовала за мной.
— Вы не поедете один, — сказала она.
— Вы уже достаточно сделали.
— А ваш дед оставил мне причину ехать с вами.
У выхода она остановилась и достала из сумки маленькую латунную пластинку.
На ней был выбит номер старого штольневого входа.
— Отец хранил её в сейфе, — сказала Ванесса. — Я нашла её после его смерти. Он не хотел добывать руду сам. Он хотел, чтобы компания заплатила за землю, пока никто не заметил подделку.
— А вы продолжили его план.
— Да.
Она произнесла это без оправдания.
На дороге к карьеру мы увидели два грузовика. Асфальта там не было, только узкая колея между мокрыми соснами. Перед старым знаком «Проезд запрещён» стояла машина мужчины в дорогом костюме.
Он вышел навстречу.
— Вы опоздали, Коул.
— Где моя дочь?
— В безопасности.
— Я задал вопрос.
— Девочка у сторожа карьера. С ней ничего не случится, если вы передадите книгу.
Ванесса шагнула вперёд.
— Грант, ты обещал, что детей в этом не будет.
Мужчина повернул голову.
— А ты обещала, что документы будут у тебя.
Вот тогда я понял: Ванесса не была его сообщницей до конца. Она пыталась удержать его, пока не получила деньги. Но это не делало её невиновной.
— Отведите меня к Эмме, — сказал я.
— Сначала книга.
Я поднял жестяную коробку.
— Она здесь.
Грант протянул руку. Ванесса вдруг ударила её дверцей своей машины. Мужчина отшатнулся, и я бросился к старой тропе.
— Коул, вниз! — крикнула она.
Из леса донёсся голос Эммы:
— Папа!
Я побежал на звук. За полуразрушенной стеной стоял деревянный сарай, где когда-то хранили инструменты. Эмма сидела на перевёрнутом ящике, её руки были связаны мягким шарфом.
— Папа, я знала, что ты придёшь.
— Ты цела?
— Они дали мне яблоко. Но я не съела, потому что оно пахло бензином.
Я разрезал шарф ножом.
— Умница.
Снаружи хлопнула дверь машины.
— Забирайте её и уходите, — сказала Ванесса. — Я задержу его.
— Вы не понимаете, кто он такой, — ответил я.
— Понимаю. Я сама привела его к вам.
Мы выбрались к каменному основанию моста. Грант уже стоял на другом берегу, рядом с буровой машиной. Его люди тянули к ней канистры.
— Если мост существует, проход становится доказательством, — крикнул он. — А если мост сгорит, спорить будет не о чем.
Эмма вцепилась мне в руку.
— Папа, мост нельзя сжечь.
Я посмотрел на деревянные фермы. Они ещё не были закончены, но главные опоры держались на старой кладке. Между берегами висел последний страховочный трос.
— Ванесса, где главный рубильник у буровой?
— В кабине.
— Вы сможете добраться?
Она кивнула.
И побежала.
Грант заметил её слишком поздно. Ванесса забралась в кабину и дёрнула рычаг. Буровая заглохла, а из двигателя пошёл чёрный дым.
— Ты всё испортила! — закричал он.
— Нет, — ответила она. — Я просто перестала прикрывать тебя.
Мира, Долорес и Уолтер подъехали следом. Они привезли с собой окружного инженера и целую папку заверенных документов.
Инженер осмотрел каменные опоры, проверил трос и сказал:
— Основание выдержит переход людей. Машины пока нет.
— Нам нужна не машина, — ответил я. — Нам нужно, чтобы он не уничтожил место до официальной проверки.
Долорес подняла телефон.
— Все документы уже отправлены в комиссию и в компанию, которая финансировала «Северный уступ». Они не знали, что земля не принадлежит ассоциации.
Грант повернулся к Ванессе.
— Ты думаешь, они оставят тебя после этого?
Она сняла с пальца председательский значок ассоциации и положила его на капот машины.
— Нет. И я больше не хочу, чтобы оставляли.
Его лицо изменилось.
Он потерял не карьер и не договор.
Он потерял человека, который годами открывал ему закрытые двери.
На следующий день комиссия отменила ограничение на дорогу и признала старый общественный проход действующим. Ассоциации запретили распоряжаться полосой земли у ущелья. Бурение остановили до полной геологической и экологической проверки.
Ваннеса не избежала последствий. Её отстранили от должности, а подписанные ею бумаги стали предметом отдельного разбирательства. Но она сама передала комиссии сейф отца, журнал долгов и все копии договоров с компанией.
— Зачем вы это сделали? — спросил я её через неделю у каменного основания.
Мы стояли по разные стороны недостроенного моста.
— Потому что Эмма сидела в том сарае из-за моей подписи.
— Это не возвращает ей этот день.
— Знаю.
— И не возвращает мне доверия.
— Знаю.
Она не просила прощения.
За это я поверил ей больше, чем поверил бы красивым словам.
Мост закончили окружные рабочие и несколько соседей, которые раньше молча смотрели, как ассоциация закрывает дорогу. Доски заменили на обработанные балки, поставили перила и табличку с датой восстановления прохода.
Название выбрала Эмма.
«Мост Кестрел — для тех, кому сказали, что пути нет».
На открытии Уолтер принёс старый ржавый болт, найденный в каменной кладке.
— Это от прежнего моста, — сказал он. — Ваш дед держал его в мастерской как память.
Я узнал болт. Он лежал в жестяной коробке под книгой, но я не придал ему значения.
— Он знал, что ты однажды найдёшь опору, — сказала Долорес.
Я посмотрел на Эмму. Она переходила мост, считая балки вслух.
— Папа! Здесь сорок две!
— Проверяй внимательнее. Их сорок три.
— Последняя спрятана у берега!
Она побежала к краю, где на свежей доске была выжжена короткая надпись деда: «Считай не доски. Считай тех, кто помогает их держать».
Эмма провела пальцами по буквам.
— Он знал, что ты построишь мост?
— Наверное, нет.
— Тогда зачем написал?
Я посмотрел на каменные опоры, на школьный рюкзак у неё за спиной и на Ванессу, которая стояла у старой дороги с папкой в руках, ожидая, пока комиссия заберёт последние документы.
— Может быть, он знал, что однажды нам понадобится именно это.
Эмма кивнула и положила ржавый болт в выемку между двумя балками.
— Пусть будет видно, на чём всё держалось.
Под мостом шумела вода, а над ущельем звенел её голос:
— Папа, я дошла до другой стороны!
Пропустили начало?



