ЧАСТЬ 4
Я вырвал телефон у Николая.
— Кто там?
В трубке потрескивал ветер и гремел металлический засов.
— Игорь? — спросил незнакомый голос. — Я председатель кооператива. У вас до утра понедельника, потом помещение опечатают.
— На каком основании?
— На основании договора займа.
— А на основании регистрации права?
Человек замолчал.
— Вы видели документы?
— Я видел человека, который их принёс. Он говорит, что ваш отчим перед смертью отказался от сделки.
— Как его зовут?
— Виктор Сафронов.
Мать резко села.
— Сафронов? — переспросила она.
— Ты его знаешь?
Она закрыла глаз ладонью.
— Это сын бывшего бухгалтера кооператива. Он тогда всё оформлял.
— И что ему нужно?
— Гараж.
Николай выругался и пошёл за курткой.
— Едем.
Таня схватила меня за рукав.
— Ты не можешь ехать после целого дня за рулём.
— Если я не поеду, утром там не останется ни одного моего инструмента.
Мать поднялась.
— Я поеду с тобой.
— Тебе нельзя на холод.
— А тебе нельзя всю жизнь убегать от того места.
Эта фраза ударила точнее любой ссоры.
Через двадцать минут мы сидели в моём фургоне. Мать устроилась рядом, придерживая живот и пакет с каплями. На торпеде кивала пластмассовая собачка, та самая, которую подарила Поля. Её голова стучала о приборную панель на каждой выбоине.
— Ты мог рассказать мне про похороны, — сказала мать.
— Я боялся.
— Чего?
— Увидеть его мёртвым. Понять, что больше не успею сказать спасибо.
— А мне ты почему не сказал?
Я сжал руль.
— Потому что тогда пришлось бы признаться, что я подвёл вас обоих.
Мать долго молчала.
— Ты подвёл нас не тем, что не приехал, — сказала она. — А тем, что после этого решил, будто не имеешь права больше быть сыном.
У гаража горел один фонарь. Под ним стояли председатель кооператива, Виктор Сафронов и женщина лет шестидесяти с папкой на груди.
— Вот он, — сказал Виктор. — Человек, который внезапно вспомнил о собственности.
— А вы человек, который внезапно вспомнил о долге, — ответил я.
Виктор усмехнулся.
— Договор просрочен. Помещение переходит кредитору.
Женщина с папкой подняла руку.
— Не переходит.
Все повернулись к ней.
— Вы кто? — спросил председатель.
— Елена Михайловна. Я вела бухгалтерию кооператива до две тысячи двадцатого года.
Виктор побледнел.
— Вас никто не приглашал.
— Меня пригласил Сергей Иваныч. Ещё тогда.
Она достала из папки квитанцию.
— Деньги он вернул полностью. Вот расходный ордер. Сто восемьдесят тысяч. Подпись председателя есть.
Председатель выхватил бумагу.
— Этого не может быть.
— Может. Я хранила копию дома, потому что оригинал исчез из архива на следующий день.
Я посмотрел на Виктора.
— Кто забрал оригинал?
Он сделал шаг назад.
— Я ничего не забирал.
— Тогда почему вы пришли сюда с договором, который уже закрыт?
Виктор сжал папку так, что картон хрустнул.
— Потому что ваш отчим обещал мне этот гараж!
Мать ахнула.
— Не лги.
— Он задолжал мне лично! За ремонт крыши! Я вложил деньги, а он всё переписал на мальчишку!
— На какого мальчишку? — спросил я.
Виктор смотрел на меня с такой злостью, будто я украл у него не гараж, а всю жизнь.
— На своего любимчика. Он всегда говорил, что ты из него человека сделал. А ты даже на похороны не приехал.
Я ожидал, что эти слова раздавят меня. Но рядом стояла мать, и я вдруг понял: Виктор пытался использовать мой стыд как ключ.
Я достал из папки Сергеево письмо.
— Он знал, что вы придёте. Поэтому написал: «Если кто-то назовёт Игоря временным владельцем, покажите эту страницу».
На странице была не только подпись Сергея Иваныча. Там стояла подпись Виктора — под распиской о получении всей суммы.
Елена Михайловна тихо сказала:
— Он получил деньги и всё равно решил забрать помещение.
Председатель посмотрел на Виктора.
— Ты говорил, что платежа не было.
— Я не обязан перед вами оправдываться!
— Обязан, — ответил председатель. — Потому что из-за твоей подделки кооператив мог лишиться помещения и получить большой скандал.
Виктор бросил папку на землю.
— Да что вы все к нему привязались? Он годами туда не приходил!
— Приходил, — сказала мать. — Каждый раз, когда кто-то звонил и просил починить насос, мотор или отопление. Он просто не называл это своим местом.
Я впервые посмотрел на гараж не как на старую коробку с протекающей крышей, а как на комнату, где Сергей Иваныч когда-то отходил в сторону и давал мне держать фонарь.
Председатель поднял расписку.
— Утром мы отменим передачу помещения. А вам, Виктор, лучше самому объяснить, куда делся оригинал.
— Вы меня выгоняете?
— Нет. Это вы сами себя выгнали.
Он сказал это спокойно. Без угрозы. Поэтому Виктор отступил, будто его толкнули.
Когда все ушли, мы с матерью остались перед гаражом. На двери висел старый жестяной номер, наполовину стёртый дождями.
— Дом ты действительно продала? — спросил я.
— Задаток верну завтра.
— Не надо.
— Игорь…
— Я не возьму деньги за дом.
— А долг?
— Долг закрою сам. Продам часть оборудования, возьму заказы, поговорю с кооперативом. Только не отдавай дом.
Мать посмотрела на меня через тёмное стекло.
— Ты уверен?
— Нет.
Она впервые за вечер улыбнулась.
— Вот теперь похож на себя.
Я достал ключ от гаража. Тот самый, который Сергей Иваныч когда-то положил мне в ладонь и сказал: «Не крути слишком сильно — сорвёшь резьбу».
Замок поддался не сразу. Внутри пахло пылью, железом и старым машинным маслом. На верстаке лежал мой первый разводной ключ. Рядом — жестяная кружка с вмятиной.
Мать провела пальцами по стене.
— Он всё оставил.
— Не всё.
— Что ещё?
Я снял со стены старый фонарь и включил его. Луч дрогнул, осветив потолок, стеллажи и полки с разобранными насосами.
— Одного человека здесь не хватает.
Мать встала рядом.
— Он бы сказал, что хватит разговаривать и пора чинить крышу.
— Скажет.
— Как?
Я посмотрел на её капли, на опухшее лицо, на красную резинку вокруг запястья.
— В понедельник ты идёшь на осмотр. Потом мы возвращаемся сюда. Ты будешь сидеть на табурете и командовать, а я полезу на крышу.
— Я не командую.
— Конечно.
Она тихо рассмеялась, но смех быстро перешёл в кашель. Я подал ей воду из фургона.
В этот момент зазвонил мой телефон. Таня сообщила, что Поля проснулась и спрашивает, привезём ли мы бабушку домой.
Мать взяла трубку.
— Привезём, — сказала она. — Только сначала Игорь должен кое-что закончить.
Я поднял взгляд на потолок, где дождь пробил маленькую тёмную точку.
— Что именно?
Мать указала на ведро.
— Поставь его под течь, мастер.
И я поставил ведро туда, куда когда-то ставил фонарь, пока Сергей Иваныч молча держал лестницу.
Пропустили начало?
