ЧАСТЬ 4
— …а нотариус уже предупредил, что через двадцать минут начнётся подписание.
Мартин произнёс это тихо, но слова ударили сильнее крика.
Адриан оказался у двери раньше всех.
— Я еду туда.
— Нет, — сказала я.
Он резко остановился.
— Ты не понимаешь, что происходит.
— Я понимаю достаточно.
В десять сорок пять мы спустились в подземный гараж отеля. Дождь барабанил по бетонным въездным воротам, а лампы под потолком мигали над мокрыми машинами. Мартин сел за руль служебного автомобиля. Я — рядом. Селеста устроилась сзади, прижимая к себе папку.
Адриан хотел сесть следом, но я закрыла перед ним дверь.
— Ты поедешь отдельно.
— Эвелин, если я не буду там, они подпишут всё без меня.
— Именно этого я и хочу.
— Ты хочешь разрушить мою жизнь?
Я посмотрела на него через стекло.
— Нет. Ты сделал это сам. Я просто больше не буду держать её на плечах.
Он отступил, и машина выехала на улицу.
Нотариус Эдвард Коллинз принимал нас в маленькой конторе над аптекой. На стенах висели выцветшие свидетельства, под дверью тянуло мятным чистящим средством. На столе лежал кожаный портфель незнакомого мужчины.
— Это мистер Восс, — сказал Коллинз. — Он утверждает, что представляет компанию Адриана.
— Я представляю кредиторов, — поправил мужчина.
Внутри портфеля лежал документ с моей подписью.
Я взяла его двумя пальцами. Подпись действительно была похожа на мою. Даже наклон последней буквы совпадал.
— Подделка, — сказала я.
— Вы уверены? — спросил Коллинз.
— Да. В день, указанный здесь, я была в больнице у отца. Он умер в четыре часа двадцать минут. Я держала его руку и не подписывала ничего.
Селеста положила на стол свой лист.
— И я подтверждаю, что Адриан передал мне этот документ позже. Он сказал, что подпись уже получена.
Восс нахмурился.
— Господин Блейк утверждает, что у него была устная договорённость.
— Устные договорённости не передают контроль над гостиницей, — ответил Мартин.
Дверь распахнулась. Адриан ворвался в комнату, мокрый, злой, с красной полосой от ремня на щеке. Видимо, он гнал машину и едва не попал в аварию.
— Отдайте мне документы!
Коллинз встал.
— Выйдите, если не умеете себя вести.
— Эвелин, ты не понимаешь! — Адриан повернулся ко мне. — Отец оставил тебе не только отель. Он оставил долги. Все эти годы он держал сеть на кредитах. Если сделка сорвётся, рухнет всё.
Я посмотрела на Мартина.
— Это правда?
Он не стал отводить взгляд.
— Часть правды. У отеля есть долг, но он покрывается доходами. Отец заложил личные активы, чтобы сохранить сотрудников. Адриан хотел забрать гостиницу не ради спасения. Он хотел получить её недвижимость и продать по частям.
Селеста закрыла глаза.
— Он говорил, что мой отец поможет ему вывести деньги.
Восс медленно повернулся к Адриану.
— Ты сказал, что контроль уже у тебя.
— Я сказал то, что должен был сказать.
— Ты сказал, что жена согласна.
— Она была моей женой.
Эта фраза повисла над столом.
Я положила ладонь на папку.
— Была?
Адриан посмотрел на меня. В его лице впервые не осталось расчёта, только усталость и страх.
— Я хотел вернуть себе компанию.
— Нет. Ты хотел вернуть себе положение человека, которым все восхищаются. Но для этого тебе понадобилось украсть моё имя.
Он сделал шаг ко мне.
— Я любил тебя.
— Возможно. Но ты любил меня только пока мог пользоваться моей верой.
В дверь постучали. Вошла Нора, держась за мокрый зонт. В руках у неё была плоская жестяная коробка с царапиной на крышке.
— Я нашла это в шкафу за картиной, — сказала она. — Мистер Грей просил проверить второй тайник.
Мартин открыл коробку. Внутри лежала последняя записка отца и маленькая флешка с печатью семейного траста. Я не стала спрашивать, что там: Мартин достал распечатку, составленную отцом за месяц до смерти.
В ней было условие: если Адриан попытается присвоить отель или оклеветать Эвелин, семейный траст передаёт пять процентов акций сотрудникам «Вейл-Харбора», а управление гостиницей переходит независимому совету.
Я перечитала строку дважды.
Отец не просто оставил мне власть. Он оставил мне возможность отдать её тем, кто годами держал отель на своих плечах.
Адриан тоже понял.
— Ты не можешь так поступить. Это единственное, что у тебя осталось от отца.
— Нет, — сказала я. — Это единственное, что осталось от него у тебя.
Коллинз заверил документы, а Восс забрал поддельное соглашение. Никакого громкого объявления не потребовалось. Достаточно было одного звонка в кредитную компанию, чтобы Адриану отказали в отсрочке: его собственная подпись на расписке теперь подтверждала, что он действовал без моего согласия.
Селеста осталась в конторе. Она передала Мартину все письма Адриана и отказалась от должности в его компании.
— Я не прошу прощения, — сказала она мне у лестницы. — Я просто хочу сказать правду до конца.
— Тогда скажи её сотрудникам, — ответила я.
Она кивнула.
Адриан ждал внизу, возле аптеки. На тротуаре лежала перевёрнутая рекламная табличка, и ветер гонял по асфальту мокрые чеки.
— Что ты будешь делать? — спросил он.
— Сначала аннулирую сделку. Потом созову совет.
— А со мной?
Я достала из сумки коробку с лимонным пирогом. Она пережила дождь, но картон размок, а на крышке отломился маленький латунный якорь.
Адриан посмотрел на неё.
— Ты всё-таки привезла его мне.
— Да. До того, как увидела правду.
Я открыла коробку и отдала пирог Норе, которая стояла у ступеней и грела ладони о бумажный стакан.
Адриан усмехнулся без радости.
— Даже это ты у меня забрала.
— Нет. Я перестала приносить тебе то, что ты не ценил.
Он отвернулся к дороге. Его телефон зазвонил, и на экране высветилось имя человека, которому он задолжал. Адриан посмотрел на вызов, потом на меня.
Я не стала ждать объяснений.
Утром сотрудники собрались в главном зале «Вейл-Харбора». Мартин прочитал решение траста, Селеста передала документы, а я подписала новый состав совета. Рядом со мной стояла Нора. На её рукаве была старая брошь в форме маяка — подарок от моего отца за двадцать лет работы.
Когда всё закончилось, Нора поставила передо мной кусок лимонного пирога.
— Я оставила вам край с якорем, — сказала она.
Я посмотрела на маленькую металлическую деталь, лежавшую на блюдце рядом с вилкой.
Снаружи снова загремел поезд, и стеклянные подвески над стойкой дрогнули. На стене зажглась новая табличка: «Отель принадлежит тем, кто его сохранил».
Нора протянула мне вилку.
— Мисс Эвелин, совет ждёт вашего решения.
Я взяла кусок пирога и ответила:
— Тогда пусть ждёт не в кабинете. Пусть все садятся за один стол.
И латунный якорь лёг в центр стола, среди подписей тех, кто больше не собирался отдавать «Вейл-Харбор» чужой жадности.
Пропустили начало?




