ЧАСТЬ 4
Это была не я.
Заявление подала Оксана.
Андрей прочитал строку трижды, будто от повторения она могла изменить смысл.
— Ты подала на раздел? — спросил он.
Оксана стояла у окна клиники, сжимая в руке мокрые перчатки.
— Нет. Я подала документы на защиту доли детей.
— Без меня?
— С твоей подписью.
Он поднял на неё глаза.
— Я ничего такого не подписывал.
— Подписывал. Утром. Последняя страница соглашения о разводе была не пустой, Андрей.
Она забрала бумаги и развернула их на подоконнике. Под пунктом о переезде детей стояла ещё одна строка: дом и накопления, приобретённые в браке, передавались в долевое владение Матвею и Алине, а распоряжаться ими до совершеннолетия могла только я.
Андрей отступил.
— Почему ты мне не сказала?
— Я сказала.
— Когда?
— За столом. Ты разговаривал по телефону с Натальей и попросил меня не мешать твоему счастью.
Он провёл ладонью по лицу. На манжете осталась влажная полоса от дождя.
В кабинете Наталья снова начала плакать.
— Андрей, мне нужна помощь.
Он не повернулся.
— Михаил же обещал решить всё.
Михаил стоял у лифта, уже нажимая кнопку.
— Не втягивай меня в это.
— Ты отец ребёнка, — сказала доктор Белова.
— Это ещё нужно доказать.
— Анализ уже показал.
— Я не подписывал никаких обязательств.
Наталья поднялась, держась за край стола.
— Ты говорил, что будешь со мной.
— Я говорил, что помогу, пока Андрей ничего не знает.
Андрей медленно повернулся к нему.
— Вот чего ты хотел? Чтобы я оформил развод, отдал дом и ушёл, а ты занял моё место?
Михаил отвёл взгляд.
— Я хотел, чтобы ты перестал держать всех возле себя.
— Ты мог просто сказать правду.
— Тогда Наталья выбрала бы тебя.
Эти слова ударили сильнее, чем любое признание. Андрей посмотрел на женщину, ради которой утром улыбался в кабинете нотариуса.
— Ты выбрала бы меня? — спросил он.
Наталья молчала.
Доктор Белова закрыла медицинскую карту.
— Ей нужна госпитализация. Отец ребёнка обязан присутствовать при оформлении лечения, если нет другого законного представителя.
Михаил сделал шаг назад.
— Я не могу.
— Можете, — сказала Оксана. — Или хотя бы перестаньте убегать, когда последствия становятся настоящими.
Но Михаил уже исчез за поворотом коридора.
Наталья опустилась на стул.
— Андрей, пожалуйста.
Он посмотрел на неё. В его лице не было прежней уверенности, только растерянность человека, который обнаружил: чужая ложь не возвращает ему утраченную жизнь.
— Я отвезу тебя в больницу, — сказал он.
Наталья подняла голову.
— Ты останешься?
— До тех пор, пока тебя примут врачи.
— А потом?
Он долго не отвечал.
— Потом ты будешь говорить с отцом ребёнка.
Наталья зажмурилась.
— Он не придёт.
— Тогда придётся научиться жить с тем, что ты выбрала.
Оксана резко повернулась к брату.
— Не говори так, будто ты здесь единственная жертва. Ты оставил Юлию в тот момент, когда решил, что её служба мешает твоему удобству. Не потому, что Наталья была честнее. А потому, что рядом с ней тебе не нужно было чувствовать себя маленьким.
Андрей сжал пальцы.
— Я не знал, кем она стала.
— Ты знал, кем она была. Этого должно было хватить.
На аэродроме я услышала его голос уже после посадки. Дежурный офицер протянул мне спутниковый телефон.
— Ваш бывший супруг просит разговора.
Я посмотрела на Матвея и Алину. Они стояли у полосы, рядом с новым сопровождающим, и пытались угадать, какой самолёт увезёт нас дальше.
— Соединяйте.
Андрей заговорил сразу:
— Юлия, я должен объяснить.
Я отошла на несколько шагов.
— Объясняй.
— Наталья обманула меня. Ребёнок не мой.
Я закрыла глаза. Не от боли. От усталости.
— Мне жаль, что ты узнал это так.
— Ты знала о переводе и всё равно молчала.
— Я пыталась рассказать тебе месяц назад. Ты сказал, что у тебя важнее встреча.
— Я могу приехать к детям.
— Не сегодня.
— Я их отец.
— Да. И это не изменится из-за развода. Но отец — не тот, кто появляется, когда его жизнь рушится. Отец приходит в школу, на обследование, на день рождения. Ты сам выбрал, сколько места занимать рядом с ними.
На другом конце повисло дыхание.
— Я всё исправлю.
— Начни с подписанного тобой соглашения. Не пытайся отменить его и не трогай детские счета. Потом поговори с ними сам, без обещаний, которые не собираешься выполнять.
— А ты?
— Я буду командовать там, куда меня назначили.
— Ты правда уезжаешь навсегда?
— Нет. Я уезжаю на службу. Разница в том, что теперь ты знаешь, кем была рядом с тобой все эти годы.
Я передала телефон обратно дежурному.
Матвей подошёл ко мне.
— Папа сердится?
— Он расстроен.
— Он приедет?
Я посмотрела на сына. Ответить красиво было бы легко. Сказать правду оказалось труднее.
— Если приедет, вы сами решите, хотите ли его увидеть.
Алина крепче взяла меня за руку.
— А мы можем зайти в самолёт?
— Можем.
Мы пошли к трапу. На середине лестницы Матвей вдруг остановился.
— Мам, а что значит «полковник»?
Я обернулась.
— Это человек, которому доверяют тысячи других людей.
— А папа тебе доверял?
Я посмотрела на латунную звезду на своей папке. Дети прикрепили её криво, и один уголок царапал кожу, когда я держала папку слишком крепко.
— Когда-то, — сказала я. — Но доверие тоже нужно беречь.
В клинике Андрей в это время подписывал согласие на госпитализацию Натальи. Рядом лежали его документы о разводе, раскрытые на последней странице. Оксана стояла у двери и ждала, пока он поставит подпись.
— Ты поможешь ей? — спросила она.
— Да.
— Даже если ребёнок не твой?
Андрей посмотрел на заключение доктора Беловой.
— Ребёнок не виноват, что взрослые решили построить счастье на чужих бумагах.
Он подписал документ и впервые за весь день не стал искать, кто виноват больше.
Но когда врач увезла Наталью, Андрей заметил на столе её заявление о медицинской страховке. В графе «контактное лицо» стояло имя Михаила, а рядом была приписка: «Он знает, где находятся документы о переводах со счёта Андрея».
Оксана прочитала запись через его плечо.
— Значит, это ещё не всё.
Андрей поднял голову.
— Что он переводил?
— Узнаешь, когда банк закончит проверку.
За океаном мой самолёт уже набирал высоту. Матвей прижался лбом к иллюминатору, Алина считала облака, а я держала на коленях папку с латунной звездой.
Телефон снова завибрировал.
Сообщение было от Андрея.
«Я нашёл ещё один счёт. Он открыт на твоё имя».
Я прочитала его и убрала телефон.
Внизу облака разошлись, и под крылом вспыхнула тонкая золотая полоса рассвета, похожая на ту самую звезду, которую дети прикрепили к моей папке.
Пропустили начало?




