Я назвала плачущую дочь Доминика Кейна чужим прозвищем — и человек у ворот заставил его побледнеть

Когда я прошептала имя умершей женщины её новорождённой дочери, ребёнок замолчал, а самый опасный человек Чикаго запер дверь детской.

— Ленни, — сказала я едва слышно.

Девочка, которая до этого шесть часов заходилась криком, вдруг судорожно вздохнула и прижалась мокрой щекой к моей шее. Её пальцы сжали ворот моей рабочей кофты. В комнате остались только тиканье старинных часов и моё собственное сердце.

В дверях застыл Доминик Кейн.

Он был высоким, безупречно одетым и настолько неподвижным, что казался частью мраморной стены. Четыре няни уже пытались успокоить ребёнка: качали, пели, меняли пелёнки. Никто не справился.

— Повторите, — произнёс он.

— Что именно?

— Это имя.

В его голосе не было злости. От этого мне стало страшнее.

— Ленни.

Лицо Доминика мгновенно побелело. Он вошёл, закрыл дверь и повернул защёлку.

— Кто вы?

— Эмили Паркер. Агентство прислало меня на уборку и присмотр за ребёнком. Ваш помощник видел мои документы.

— Я не спрашивал о документах. Откуда вы знаете это имя?

— Не знаю. Оно просто пришло в голову.

— Такое невозможно.

Я опустила глаза на девочку. На внутренней стороне её левого запястья виднелась бледная отметина в форме полумесяца. У меня перехватило дыхание.

— Откуда у неё этот знак?

Доминик шагнул ближе.

— Она родилась с ним.

— Я знала женщину с таким же.

— Кого?

— Элеонору.

Воздух между нами словно застыл. Элеонора была моей лучшей подругой с детства. Мы жили на соседних улицах в Нью-Хейвене, вместе ходили в школу и прятались от грозы в её кладовке. Её мать называла дочь Ленни, а я повторяла это прозвище, когда хотела её подразнить.

Доминик медленно сел в кресло.

— Мою жену?

Я кивнула.

— Она умерла тридцать восемь дней назад, — сказал он. — Почему она никогда не упоминала вас?

— Потому что мы перестали разговаривать три года назад.

Его взгляд стал жёстким.

— Из-за чего?

Я провела ладонью по спине спящей девочки. Под пальцами ощущалась тонкая ткань пелёнки и дрожь её дыхания.

— Элеонора позвонила мне ночью. Она была напугана. Сказала, что нашла нечто, чего не должна была видеть.

— Что именно?

— Я не знаю.

— А потом?

— Она сказала: «Если со мной что-нибудь случится, не доверяй тому, кто первым придёт за Софи».

Доминик резко поднялся.

— Почему вы молчали три года?

— Потому что после этого звонка она сама отказалась меня видеть. Я решила, что она выбрала вас и больше не хочет моей помощи.

— Вы решили? Или вас заставили?

Я не успела ответить. В коридоре загремели тяжёлые шаги. Затем раздался крик охранника:

— Господин Кейн! У ворот человек требует немедленно передать ему ребёнка!

Доминик схватил телефон.

— Закройте все въезды. Никого не впускать.

Софи снова зашевелилась у меня на руках. В этот момент Доминик посмотрел на её запястье, потом на меня и тихо сказал:

— Вы останетесь рядом с дочерью.

— А кто там?

Он не ответил. За дверью послышался новый голос — спокойный, уверенный и до боли знакомый мне по старым фотографиям Элеоноры.

— Доминик, открой. Я приехал за девочкой.

Доминик побледнел ещё сильнее и потянулся к папке на столе, где хранились документы Софи…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Доминика легли на коричневую папку, но открыть её он не успел. Дверь детской содрогнулась от удара.
— Я сказал, открой! — крикнул мужчина в коридоре.
Софи вздрогнула. Я прижала её к себе, чувствуя под ладонью крошечное сердцебиение.
— Кто это? — спросила я.
— Виктор Кейн. Мой старший брат.
— Он имеет право войти?
Доминик посмотрел на замок.
— По закону — нет. По семейным документам он считает иначе.
Второй удар заставил дрогнуть стекло в шкафу. Доминик открыл папку и вытащил свидетельство о рождении, но его лицо стало ещё мрачнее.
— Здесь указано, что в случае моей недееспособности Виктор становится временным опекуном Софи.
— Почему вы не уничтожили этот документ?
— Потому что его подписала Элеонора. Я думал, она доверяла брату.
За дверью Виктор усмехнулся.
— Доминик, не усложняй. Ты не спал трое суток, ребёнок болен, а в доме посторонняя женщина. Отдай Софи и отдохни.
Я посмотрела на Доминика.
— Он знает обо мне?
— Он знает всё, что происходит в моём доме.
— Тогда почему Элеонора сказала не доверять тому, кто первым придёт за ребёнком?
Доминик сжал папку так, что побелели костяшки.
— Потому что она могла подозревать Виктора.
— А вы?
Он взглянул на меня.
— Я подозревал всех, кроме неё.
Дверь открылась после короткого обмена с охраной. Виктор вошёл в детскую с мокрым от дождя пальто на руке. Он был старше Доминика, носил серебряные запонки и улыбался так, будто уже выиграл.
— Наконец-то, — сказал он. — Передайте мне девочку.
— Уйди, — ответил Доминик.
— В твоём состоянии ты не можешь принимать решения.
— Моё состояние тебя не касается.
— Касается, если компания и ребёнок окажутся без защиты.
Виктор протянул руку к Софи. Я отступила к креслу.
— Не трогайте её.
Он посмотрел на меня с брезгливым удивлением.
— А вы кто?
— Человек, который смог её успокоить.
— Обычная служанка не решает, кому держать наследницу.
У меня внутри поднялась горячая, почти забытая злость.
— Зато обычная служанка помнит, как Элеонора смеялась, когда боялась. Вы помните?
Улыбка Виктора исчезла лишь на миг.
Доминик это заметил.
— Эмили, что ещё сказала вам моя жена?
Я вспомнила ночной звонок и медный напёрсток, который Элеонора когда-то подарила мне. Три года он лежал в кармане старой дорожной сумки. Внутри была крошечная бумажка, которую я боялась развернуть, потому что думала, что там только её обида.
Я достала напёрсток.
— Она прислала мне это накануне смерти.
Виктор резко шагнул вперёд.
— Откуда это у вас?
Его вопрос прозвучал слишком быстро.
Доминик повернулся к нему.
— Ты знаешь этот предмет?
— Нет.
— Тогда почему испугался?
Виктор отступил к столу. В ту же секунду из коридора донёсся женский голос:
— Потому что он видел, как Элеонора прятала второй такой напёрсток.
На пороге стояла пожилая женщина в зелёном медицинском халате. Она держала под мышкой плоскую коробку и смотрела прямо на Виктора…

ЧАСТЬ 3

Женщина вошла, закрыла за собой дверь и положила коробку на пеленальный столик. Я узнала её не сразу: Марта Ривз была старшей медсестрой в клинике, где Элеонора провела последние недели беременности.

— Вы не должны были приезжать, — сказал Виктор.

— А вы не должны были приходить за ребёнком через час после похорон её матери, — ответила Марта.

Доминик шагнул к ней.

— Говорите всё.

Марта достала из коробки сложенный лист, перевязанный тонкой бечёвкой. На нём стояла подпись Элеоноры.

— В ночь перед смертью ваша жена пришла ко мне в служебную комнату. Она уже знала, что кто-то меняет записи о лекарствах и переводит деньги с благотворительного счёта клиники. Деньги уходили через фирму, которой тайно владел Виктор.

— Это ложь, — резко сказал Виктор.

— Тогда объясните, почему ваша подпись стоит на трёх распоряжениях, а имя Элеоноры подделано рядом?

Виктор рванулся к бумаге, но Доминик встал между ними.

— Не двигайся.

Я чувствовала, как Софи сопит у моего плеча. Её маленькая ладонь цеплялась за мою кофту, и это простое прикосновение удерживало меня от паники.

Марта продолжила:

— Элеонора поняла, что Виктор хочет объявить Доминика неспособным управлять компанией. После этого Софи должна была перейти под его временную опеку. Он собирался продать долю, принадлежавшую ребёнку, и скрыться с деньгами.

— Моя жена умерла от болезни, — произнёс Доминик.

— Нет. Ей дали двойную дозу успокоительного. Она успела понять, что происходит, и передала мне записку.

Доминик посмотрел на Виктора.

— Ты убил её?

Виктор побледнел, но тут же выпрямился.

— Я не хотел её смерти. Мне нужно было только, чтобы она замолчала на несколько дней.

Эти слова повисли в детской страшнее любого крика. Виктор сам понял, что сказал. Его рука медленно опустилась.

Марта открыла коробку. Внутри лежала копия медицинского журнала, список переводов и второй медный напёрсток. Под его выдвижным ободком прятался крошечный ключ.

— Элеонора попросила сохранить это до тех пор, пока Эмили не появится рядом с Софи, — сказала Марта.

Я взглянула на Доминика.

— Она знала, что я приду?

— Она верила, что вы вспомните её прозвище, — ответила Марта. — И что ребёнок вас узнает.

Доминик осторожно коснулся головы дочери. В его лице впервые появилась не власть, а боль.

— Почему вы не рассказали раньше?

— Виктор угрожал моей дочери. Сегодня утром я узнала, что она уехала из города, и поняла: ждать больше нельзя.

Виктор отступил к стене.

— Доминик, мы братья. Ты не станешь разрушать семью из-за слов служанки и медсестры.

— Семью разрушила не Эмили, — ответил Доминик. — И не Марта.

Он повернул ключ в маленьком замке на нижней панели шкафа. Внутри обнаружилась ниша и конверт с печатью Элеоноры.

Доминик вскрыл его, пробежал глазами первую страницу и вдруг поднял взгляд на меня.

— Эмили, здесь написано, что Софи не единственная, кого Виктор пытался убрать из этой истории.

— Кто ещё?

Он перевернул лист. На обороте стояло имя, от которого у Марты выпала коробка из рук.

И в ту же секунду зазвонил телефон Доминика. На экране высветился номер клиники, где Элеонора официально умерла…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Телефон из клиники принёс новость, которой никто не ждал…

Я думала, что мы нашли ответ. Но одна запись превратила смерть Элеоноры в новую угрозу.
Финал изменил всё, что мы знали о семье Кейнов.

Элеонора посмотрела на Виктора и сказала:
«Ты пришёл за моей дочерью раньше, чем узнал, что я жива».
Он отступил к стене.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью