ЧАСТЬ 4 — Через пять дней после кесарева муж оставил меня с младенцем у больницы, но после моего звонка его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Значит, он покупал сведения о Льве, — сказал отец.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как в колыбели потрескивает деревянная дуга.
Доминик отступил к стене.
— Я не трогал ребёнка.
— Тогда объясни перевод, — потребовала Нора.
Виктория смотрела на сына с ужасом.
— Какой перевод?
Нора развернула выписку.
— Двести тысяч долларов ушли на счёт Мелиссы Грант, сотрудницы архива роддома. Назначение платежа — «доступ к семейным сведениям».
Я почувствовала, как Лев шевельнулся у меня на руках.
— Какие сведения?
Отец ответил раньше Норы:
— О твоём отце. О твоих счетах. О ребёнке.
Доминик резко поднял подбородок.
— Я хотел понять, что вы скрываете.
— Нет, — сказала я. — Ты хотел понять, сколько можно получить.
Он посмотрел на меня, и в его лице промелькнуло что-то похожее на страх.
Но это был не страх за меня.
Это был страх потерять добычу.
Нора позвонила в роддом. Через десять минут Мелиссу Грант привезли в кабинет администрации. Она вошла, сжимая ремешок сумки, и сразу увидела Доминика.
— Я не знала, что это незаконно, — выпалила она.
— Вы продавали сведения о пациентке, — сказал отец.
— Мне сказали, что госпожа Брукс согласна. Мне показали копию её удостоверения.
Виктория закрыла лицо ладонями.
— Я сказала ей только проверить, действительно ли Одри богата.
— А данные о ребёнке? — спросила я.
Мелисса заплакала.
— Доминик спрашивал, где вы будете жить, кто будет забирать вас из больницы и кто указан экстренным контактом. Он сказал, что вы можете увезти ребёнка и оставить его без доступа.
Я крепче прижала Льва к себе.
В тот момент боль от шва показалась маленькой по сравнению с холодом внутри.
— Ты следил за мной ещё до рождения сына?
— Я защищал семью.
— Ты готовил запасной план.
Он ничего не ответил.
Отец велел всем выйти, кроме Доминика, Виктории, Норы и меня. Марк поставил на стол мой автомобильный брелок-якорь. Он был испачкан жиром после парковки, но всё ещё блестел.
— Машина возвращена, — сказал Марк. — Доступ Доминика к счетам и деловым картам закрыт. Квартира защищена брачным соглашением и первоначальным договором покупки.
Доминик вздрогнул.
— Брачное соглашение? Ты говорила, что его нет.
— Я никогда не говорила, что его нет, — ответила я. — Ты просто не спрашивал. Тебя интересовало, сколько стоит свадьба.
Нора положила перед ним заявление.
— Здесь отказ от любых требований на квартиру, автомобиль и счета Одри. Подписываете — и покидаете дом до завершения переговоров о разводе. Не подписываете — банк и нотариус передают материалы дальше.
— Ты хочешь оставить меня без средств?
— Я оставляю тебе твою компанию, — сказала я. — Но не деньги, которые ты взял из неё для подделки документов.
— Компания рухнет.
— Тогда объясни инвесторам, почему залогом стала чужая квартира.
Виктория резко встала.
— Доминик, подпиши.
Он уставился на неё.
— Ты на чьей стороне?
— На стороне человека, который ещё может спасти тебя от собственного упрямства.
Это была первая честная фраза Виктории за весь день. Она сняла тёмные очки и положила их на стол.
— Одри, я не прошу прощения, потому что пока не заслужила его. Но я отдам тебе всё, что получила от этой сделки.
— Верните не деньги, — сказала я. — Верните мне документы, которые вы брали в моём кабинете.
Виктория кивнула.
— Они у меня.
Через час она принесла коробку. Там были копии моего паспорта, банковские выписки, старые письма и даже лист с расписанием моих медицинских приёмов. Среди бумаг лежала карточка с номером экстренной связи.
Доминик записал туда номер Виктории вместо моего отца.
Я поняла: он хотел не просто завладеть квартирой. Он хотел стать единственным человеком, через которого до меня можно было добраться.
Нора забрала коробку.
— Это будет приложено к делу о расторжении брака.
Доминик подписал соглашение в 20:11. Рука у него дрожала, когда он ставил последнюю букву фамилии.
— Я любил тебя, — сказал он.
Я посмотрела на него, но не стала спорить.
— Возможно. Но любовь, которой нужны мои документы, моя машина и мой страх, больше похожа на право собственности.
Он опустил ручку.
— Можно мне подержать Льва?
Я почувствовала, как внутри поднимается старое желание смягчить всё, чтобы никто не сердился. Но рядом спал мой сын, и я вспомнила автобус, пожилую женщину и двенадцать долларов в моей ладони.
— Только в присутствии Норы. И только после решения о порядке встреч.
Доминик кивнул. Это было не примирение. Лишь первое последствие, которое он не смог обойти.
Виктория ушла последней. У лестницы она остановилась.
— Почему ты скрывала от него отца?
— Потому что хотела, чтобы он выбрал меня, а не фамилию.
— И он выбрал.
— Да.
Она отвела взгляд.
На следующий день отец отвёз меня в роддом на моём внедорожнике. На пассажирском сиденье лежала новая детская сумка, а у зеркала больше не болтался золотой якорь.
Я попросила остановиться у больничного входа.
Там всё ещё стояла та пожилая женщина с тканевой сумкой. Она ждала автобус.
Я подошла к ней и протянула конверт с деньгами.
— Это вам.
— За что?
— За место, которое вы уступили мне, когда мой муж его не нашёл для меня.
Она улыбнулась и вернула половину.
— Мне хватит. Остальное купите мальчику тёплое одеяло.
Лев проснулся и тихо захныкал. Я достала из сумки одеяло, которое отец положил утром. На уголке была вышита маленькая армейская звезда.
Женщина коснулась её пальцем.
— Красивый мальчик.
— Его зовут Лев.
Из внедорожника отец крикнул:
— Одри, пора на осмотр!
Я подняла сына и пошла к нему. В ладони остались шесть долларов — ровно половина того, что Доминик когда-то счёл достаточным для моей дороги домой.
А на больничной стойке уже лежало подписанное мной заявление о смене экстренного контакта.
В графе «к кому обращаться» я вписала одно имя: «Чарльз Брукс — дедушка Льва».
И впервые это имя было нужно не для того, чтобы напугать кого-то, а чтобы мой сын знал, кто приедет за ним без лишних вопросов.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью