ЧАСТЬ 4
— Какой покупатель? — спросила мама.
Марк включил громкую связь.
— Компания «Риверстоун», — ответил нотариус. — У них на руках предварительное соглашение и расписка о получении задатка. Они считают, что госпожа Маргарет обязалась продать участок.
— Я ничего не подписывала, — сказала мама.
— Я понимаю. Поэтому и звоню. В документе есть пункт, по которому при отказе владелица должна выплатить тридцать тысяч долларов.
У Сьюзен задрожали губы.
— Это невозможно.
— Невозможно, что вы поставили её имя? — спросил Марк.
Ричард резко повернулся к жене.
— Ты сказала, что нотариус всё проверил.
— Я думала, проверил!
— Ты сама принесла бумаги, — ответил он.
Нора вытащила из папки второй лист.
— Здесь указано, что задаток перечислен сегодня утром. Если деньги уже ушли, ситуация сложнее.
Я посмотрела на маму. Ещё вчера она переставляла свои цветы, лишь бы не испортить Сьюзен отдых. Теперь перед ней лежал документ, способный отнять дом, который она строила двадцать семь лет.
— Мам, ты знаешь кого-нибудь в «Риверстоуне»?
Она покачала головой.
— Только одного человека. Виктора Ланского. Он когда-то хотел купить соседний участок.
Нора нахмурилась.
— Ланский и есть директор «Риверстоуна».
Марк посмотрел на отца.
— Ты знал его?
Ричард сел на ступеньку.
— Знал.
— И поэтому всё устроил?
Он провёл пальцами по деревянной доске, на которой осталась полоска земли от цветочного ящика.
— Я не хотел отнимать дом, Марк. Я хотел, чтобы он не достался банку.
Мама замерла.
— Какому банку?
Ричард достал из кармана сложенный лист.
— У тебя долг по старой закладной. Небольшой, но срок погашения истёк. Ланский узнал об этом и предложил закрыть долг, если получит участок.
— Почему ты не сказал мне? — спросила мама.
— Потому что Сьюзен сказала, что ты не согласишься. Она уверяла, что подпись можно оформить позже.
— А ты поверил?
Ричард сжал лист.
— Я поверил, что спасаю семью.
— Вы спасали себя от необходимости разговаривать со мной, — сказала мама.
Эта фраза ударила сильнее любого крика.
Нотариус попросил передать ему фотографию паспорта мамы и заявление о подделке подписи. Нора сказала, что агентство отзовёт объявление, а деньги арендаторам вернёт со своего счёта. Но главный документ оставался у Ланского.
— Завтра утром я сама поеду к нему, — сказала мама.
— Ты не поедешь одна, — ответил Марк.
Сьюзен вдруг схватила меня за руку.
— Елена, пожалуйста. Мы можем всё исправить.
Я посмотрела на её пальцы, впившиеся в мою кожу.
— Ты могла исправить это в тот день, когда увидела цветы.
— Я не думала, что всё зайдёт так далеко.
— А я думала, — сказал Марк. — Каждый раз, когда ты оставляла грязную посуду моей тёще, ты проверяла, как далеко можно зайти.
На следующее утро мы встретились с Виктором Ланским в его офисе. На стене висела карта берега, и красная линия проходила прямо через участок мамы.
— Я действовал по документам, — сказал он. — Если подпись поддельная, сделка прекращается.
— А если вы знали, что она поддельная? — спросила я.
Он посмотрел на Ричарда.
— Я знал только, что семья хочет продать дом.
Ричард достал телефон и открыл переписку.
— Вот сообщения Сьюзен. Она писала, что Маргарет «сломается после сезона» и подпишет всё, лишь бы не потерять сына.
Сьюзен, сидевшая рядом, закрыла лицо ладонями.
Я почувствовала не торжество, а усталость. Она действительно была готова поставить маму перед выбором между домом и сыном.
Виктор прочитал сообщения и отодвинул папку.
— Я расторгаю соглашение. Задаток возвращаю. Но мне нужны официальные заявления от всех участников.
— Я подпишу, — сказал Ричард.
— И я, — прошептала Сьюзен.
Мама посмотрела на неё.
— Подпись — не извинение.
Сьюзен кивнула.
— Знаю.
— Тогда объясни, зачем ты это делала.
Сьюзен долго молчала. За окном проезжали грузовики, и стекло мелко дрожало.
— Я боялась, что вы оставите всё Елене, — сказала она. — У Ричарда долги, у нас ипотека. Я решила, что если получу контроль над домом, то смогу продать его и закрыть наши проблемы.
Марк откинулся на стуле.
— Ты хотела украсть у моей матери, чтобы спасти свой брак?
— Я хотела, чтобы мы не утонули.
— Ты выбрала утопить её.
Ричард положил перед мамой чек.
— Это задаток. Я переведу тебе всю сумму, если понадобится. И продам машину, чтобы закрыть остальное.
Мама не взяла чек.
— Деньги верни тем, кому должна.
Он кивнул.
— Верну.
Через неделю агентство прислало подтверждение: объявление снято, аванс возвращён, соглашение аннулировано. Нора передала маме новую табличку для террасы: «Дом Маргарет. Гости помогают, а не распоряжаются».
Мама сначала хотела снять её.
— Слишком резко, — сказала она.
— После этого лета? — спросила я.
Она улыбнулась и прикрутила табличку рядом с горшками.
Сьюзен уехала из дома в тот же день, когда подписала заявление. Ричард остался ещё на час и вымыл все окна, которые мама чистила перед его первым приездом. Он не просил прощения. Просто работал, пока на стекле не исчезли разводы.
Перед отъездом он подошёл к маме.
— Я не заслуживаю, чтобы ты снова меня пускала.
— Это решу я, — ответила она.
— Я знаю.
Она не обняла его. Но передала ему список долгов и номер финансового консультанта, которого знала по работе.
— Сначала разберись с тем, что создал сам.
Он взял лист обеими руками.
В следующую субботу мы сидели на террасе. Мама читала книгу, Марк жарил кукурузу, а я поливала герани. Красные цветы закрывали часть озера, и от этого вид становился только живее.
Снизу донёсся голос Марка:
— Мам, можно я поставлю стол ближе к перилам?
Мама подняла глаза от страницы.
— Можно. Только не трогай цветы.
Он засмеялся.
— Даже не собирался.
Я посмотрела на деревянную табличку, на мокрую землю в горшках и на мамину руку, лежавшую поверх книги. Дом снова был её. Не потому, что кто-то разрешил ей остаться, а потому, что она сама назвала своё имя вслух там, где его пытались заменить чужой подписью.
На террасе пахло геранью, горячей кукурузой и озёрной водой.
А под красными цветами лежал лист с расписанием, где напротив ужина теперь было написано: «Готовит тот, кто хочет есть».
Пропустили начало?



