ЧАСТЬ 4
Я перечитала письмо дважды. В нём утверждалось, что из-за службы я якобы не способна управлять наследством, а все решения фонда должен временно принимать мой отец.
Под заявлением стояла подпись Селесты.
— Она не имеет отношения к фонду, — сказала я.
— Зато имеет доступ к вашему медицинскому архиву, — ответила Нора. — И кто-то приложил к заявлению справку о вашем нервном истощении.
Я вспомнила бумажный стакан с остывшим кофе, красные глаза после ночных смен и бессонные недели перед операцией. В справке всё выглядело правдоподобно.
Слишком правдоподобно.
— Это подделка, — сказала я.
Томас покачал головой.
— Не вся. Ваш отец действительно запросил копию медицинских документов три месяца назад.
На экране всё ещё оставался отец. За его плечом гости уже не притворялись, что празднуют. Один мужчина снял с пиджака праздничную ленту. Другая женщина отставила бокал.
— Папа, — сказала я, — ты подал заявление от имени Селесты?
— Я пытался предотвратить катастрофу.
— Катастрофу или потерю компании?
— Ты не знаешь, что такое отвечать за людей.
— Я отвечала за солдат в зоне обстрела. Не называй меня ребёнком только потому, что я неудобна тебе.
Брайс резко поднялся.
— Да хватит! Если она получит контроль, банк заберёт мои активы. Я потеряю дом, должность, всё!
В гостиной стало так тихо, что через связь я услышала потрескивание свечи.
Отец медленно повернулся к нему.
— Мы не обсуждаем это при гостях.
— Ты сказал, что у тебя есть право распоряжаться фондом! — выкрикнул Брайс. — Ты сказал, что Лия отказалась от всего после смерти матери!
Вот оно.
Не признание, подготовленное для красивой сцены. Ошибка, вырвавшаяся из страха.
Нора немедленно сохранила запись разговора в протокол совета. Томас закрыл бухгалтерскую книгу ладонью.
— Теперь они сами подтвердили, что знали о фонде.
Отец посмотрел на меня. В его лице впервые не было раздражения, только усталость.
— Я не хотел, чтобы компания досталась тебе, — сказал он. — Ты бы продала её и ушла. Твоя мать строила её всю жизнь, а ты выбрала армию.
— Я выбрала службу. Это не означало, что я отказалась от неё.
— Брайс был рядом. Он понимал бизнес.
— Брайс понимал, как брать деньги.
— Я верил, что смогу всё исправить до твоего возвращения.
Эти слова почти сработали. Почти.
Я смотрела на человека, который когда-то учил меня завязывать шнурки перед школьным забегом, а теперь прятал от меня имя моей матери. Мне хотелось услышать, что он ошибся из любви. Но любовь не подделывает подписи и не объявляет дочь недееспособной.
— У тебя был один шанс сказать правду, — произнесла я. — Ты потратил его на то, чтобы запретить мне Рождество.
Вечером мы приехали в зал совета фонда. Снег бился в высокие окна, а на длинном столе лежали документы, распечатанные Норой. Семеро попечителей сидели молча. Среди них была Эвелин Прайс — бывшая бухгалтер моей матери, о которой я никогда не слышала.
Она положила передо мной тонкую папку.
— Ваша мать просила открыть её только после вашего двадцать девятого дня рождения.
— Почему вы не связались со мной раньше?
— Ваш отец предоставил письмо, будто вы отказались от наследства. Я сомневалась, но не имела доказательств.
Томас придвинул бухгалтерскую книгу.
— Теперь имеете.
Собрание началось с заявления Селесты. Она говорила о моей якобы неустойчивости, о тяжести службы, о том, что компания требует «семейного руководства». Когда она закончила, я встала.
— У меня есть вопрос. Почему в справке указано, что я проходила лечение в клинике, где никогда не была?
Селеста побледнела.
— Я не составляла справку.
— Но подписала заявление.
— Мне её передал Ричард.
Отец закрыл глаза.
— Ричард — мой помощник, — сказал он.
Нора подняла второй документ.
— И именно Ричард сегодня утром перевёл остаток фонда на счёт, открытый для сделки Брайса.
Брайс вскочил.
— Я не просил его!
— Ты отправил ему письмо, — сказал Томас. — Я видел распоряжение.
— Ты лжёшь!
Он рванулся к бухгалтерской книге, но я накрыла её рукой.
— Не трогай.
Брайс застыл, тяжело дыша. На его запястье блестели дорогие часы, подаренные отцом за час до моего звонка.
Отец медленно сел.
— Брайс, отойди от стола.
— Ты обещал мне компанию.
— Я обещал тебе возможность работать в ней.
— Ты обещал всё!
И тогда произошло то, чего я не ожидала. Отец снял с себя председательский значок и положил его передо мной.
— Я подал в отставку, — сказал он. — Но этого недостаточно. Я верну фонду деньги, которые вывел из него, даже если придётся продать дом.
Я посмотрела на него.
— Почему сейчас?
Он провёл пальцем по краю значка.
— Потому что твой брат признался, что собирался перевести последние средства сегодня ночью. Я понял, что защищаю уже не семью, а собственную трусость.
Брайс рассмеялся, но смех вышел рваным.
— Ты выбираешь её после всего, что я сделал?
— Я выбираю то, что ещё можно спасти.
Совет отменил передачу полномочий Брайсу. Его повышение аннулировали, а сделку со складами заморозили. Селеста сняла свою подпись с заявления, но это не вернуло ей места в фонде. Ричард исчез до начала заседания, оставив после себя только пустой кабинет и коробку с печатями.
Я могла потребовать немедленного исключения отца из компании. Но он сам отдал должность и согласился вернуть деньги. Эвелин предложила мне возглавить совет, а управление передать независимому директору.
Я согласилась на совет.
Но не на семейное правление.
После заседания отец догнал меня в коридоре. В руке он держал мой медный компас. Я даже не заметила, что оставила его на столе.
— Твоя мать дала его тебе, — сказал он.
— Да.
— Она сказала, что ты всегда возвращаешься туда, где нужна.
Я забрала компас, но не обняла его.
— Я вернулась не к вам. Я вернулась к её делу.
Он кивнул, и это было единственное честное движение за весь вечер.
Внизу, у служебного входа, меня ждал Оуэн. Шторм наконец стих, но на асфальте всё ещё лежала корка льда. Он протянул мне новый приказ.
— Ваша смена закончилась, капитан. Командование просит вас возглавить координацию помощи округам.
Я посмотрела на документ, потом на компас в ладони.
— А Рождество?
— Его никто не отменял.
Я впервые за ночь улыбнулась.
— Тогда поехали. Сначала туда, где застряли машины с лекарствами.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение пришло от отца: «Я выставил дом на продажу. Деньги пойдут фонду».
Следом — от Брайса: «Ты забрала всё».
Я не стала отвечать ни одному.
На рассвете мы добрались до северного округа. У придорожного пункта помощи стояла женщина с ребёнком на руках, а рядом в снегу остывал генератор. Я подняла рацию.
— Сюда направьте запасной экипаж. И принесите термоодеяла.
Оуэн взглянул на компас, который я держала поверх перчатки.
— Работает?
Стрелка дрогнула, повернулась и остановилась на севере.
— Теперь знаю, куда идти, — сказала я.
И в этот момент из темноты донёсся голос диспетчера: «Капитан Мерсер, склад фонда подтвердил отправку помощи. Груз подписан именем вашей матери».
Я подняла рацию к губам.
— Принято. Везите его сюда.
На крышке первой коробки среди снега проступала выцветшая надпись: «Для тех, кто не должен остаться один»
Пропустили начало?



