ЧАСТЬ 4
София ждала меня на парковке за рестораном, возле фургона с полустёртой надписью «Прачечная». Было почти десять вечера. Ветер шевелил пластиковый пакет на ограде, и тот бился о металл с глухим, нервным звуком.
Я вышел один.
Аркадий хотел пойти со мной, но я остановил его.
— Если она сказала, что знает правду, я должен услышать это сам.
— Не верьте ей сразу.
— Я больше никому не поверю сразу.
София стояла под навесом. В одной руке она держала маленькую сумочку, в другой — папку из плотной кожи.
Она была в том самом платье, которое выбрала для вечера. Чёрное, с тонкой серебряной застёжкой на плече. Я помнил, как утром мать сказала, что София будет выглядеть рядом со мной «как человек из нашей семьи».
Теперь эти слова звучали иначе.
— Ты приехал, — сказала София.
— Ты сказала, что знаешь, кто писал Елене.
— Знаю.
— Кто?
Она посмотрела на папку.
— Я.
У меня перехватило дыхание.
София открыла папку и достала пачку распечатанных сообщений.
— Твоя мать диктовала. Я печатала.
— Зачем?
— Потому что она обещала моему отцу место в совете директоров. А мне — свадьбу с тобой и долю в компании после её сделки.
— Ты знала о детях?
— Не с самого начала. Потом узнала. Сначала думала, что Елена просто бывшая, которая хочет вернуть тебя. Потом увидела фотографии мальчиков.
— И всё равно продолжила?
София сжала папку.
— Я боялась потерять всё. Отец сказал, что если сделка сорвётся, он лишит меня денег и выставит из дома.
Я усмехнулся, но в горле было сухо.
— Вы все так удобно объясняете свой страх.
— Я не прошу меня оправдать.
— Тогда зачем позвала?
Она протянула мне один лист.
Внизу стояла её подпись.
«Сообщение получено. Елена согласилась отказаться от детей».
— Это я написала, — сказала София. — Но Елена ничего не подписывала. Я видела, как твоя мать принесла пустой лист, а потом сама подделала подпись.
Я поднял глаза.
— Почему ты молчала до сегодняшнего дня?
София сглотнула.
— Потому что сегодня она заставила меня идти к тебе за кольцом. Сказала, что если я не выйду за тебя, она уничтожит мою семью. И тогда я поняла: если промолчу, стану такой же, как она.
Она достала из папки ещё один документ.
— Здесь список переводов. Деньги от твоей матери моей семье. За каждый этап сделки.
Я не взял лист.
— Передай его Аркадию.
— Он уже получил копию по электронной почте.
— Ты предусмотрительная.
— Я слишком долго была трусихой.
За моей спиной хлопнула дверь ресторана. На крыльцо вышла Елена. Назар держал её за руку, а трое мальчиков жались рядом.
— Дмитрий, — позвала она.
Я повернулся.
— Я здесь.
Елена увидела Софию и остановилась.
— Она приехала одна? — спросила Елена.
— Да.
София шагнула к ней.
— Я не ждала, что вы меня простите. Я пришла отдать то, что должна была отдать шесть лет назад.
Елена не протянула руки.
— Вы знали о письмах?
— Да.
Назар нахмурился.
— Она плохая?
Елена присела перед ним.
— Она сделала плохой выбор. Это не всегда означает, что человек навсегда плохой.
Я посмотрел на Елену. Она устала, но держалась прямо.
— Служба опеки уже едет, — сказал Аркадий, выходя следом. — Через сорок минут они будут здесь.
— Что нам делать? — спросила Елена.
— Ехать в безопасное место. У меня есть загородный дом.
— Нет, — ответил я.
Все посмотрели на меня.
— Мы не будем прятаться. Не от неё. Не после шести лет.
Аркадий нахмурился.
— Дмитрий, у вашей матери связи.
— У неё есть связи. У нас есть документы, свидетель и четыре мальчика, которые не должны снова стать тайной.
Елена побледнела.
— Ты хочешь забрать их к себе?
— Я хочу быть рядом с ними. Но не собираюсь отнимать их у тебя.
— Ты даже не знаешь, как они болеют, что едят, чего боятся.
— Поэтому начну узнавать.
Назар потянул меня за рукав.
— Я боюсь громких хлопков.
— Я тоже, — сказал я.
Марко поднял игрушечный самолёт.
— А я не люблю молоко с пенкой.
— Это важная информация.
Левко протянул мне мой телефон.
— У тебя экран треснул.
— Знаю.
— Мама говорит, что вещи надо чинить.
Я посмотрел на Елену.
— Она права.
В половине одиннадцатого мы приехали в квартиру Елены. Она жила над старой булочной, на третьем этаже, где лестница пахла мукой и горячим металлом. В прихожей стояли четыре пары одинаковых резиновых сапог, но на каждой была своя наклейка: ракета, поезд, кит и красный воздушный шар.
Мальчики спорили, кто будет спать на раскладном диване. Елена сняла пальто и повесила его на крючок. Я заметил, что её руки дрожат.
— Ты должна сесть, — сказал я.
— Я шесть лет сижу и жду, когда кто-то решит за меня.
— Я не хочу решать за тебя.
— А чего хочешь?
Я долго молчал.
— Чтобы ты больше никогда не думала, что должна защищать детей одна.
Елена отвернулась.
— Ты понимаешь, что отцом нельзя стать за один вечер?
— Понимаю.
— Что они могут злиться на тебя?
— Пусть.
— Что я тоже буду злиться?
— Это ты имеешь право делать первой.
Она неожиданно рассмеялась. Коротко, устало, почти беззвучно.
— Ты всё ещё плохо умеешь извиняться.
— Тогда скажи, как правильно.
Елена посмотрела на меня.
— Не говори, что жалеешь. Скажи, что ты сделаешь.
Я кивнул.
— Завтра я отменю помолвку, встречусь с Аркадием и подпишу все документы, которые нужны, чтобы признать мальчиков моими сыновьями. Потом найду врача, который проверит их здоровье. Потом буду приезжать столько, сколько ты позволишь.
— А если я не позволю?
— Тогда буду доказывать поступками, а не обещаниями.
В этот момент в дверь постучали.
Все четверо мальчиков замолчали.
Елена встала перед ними, закрывая собой детей. Я подошёл рядом.
За дверью стояла моя мать.
Она была без пальто, с мокрыми волосами и лицом, которое за один вечер будто стало старше на десять лет. За ней находились двое мужчин из службы опеки.
— Дмитрий, — сказала она. — Ты совершаешь ошибку.
— Нет. Я исправляю твою.
— Я защищала тебя.
— От чего? От собственных сыновей?
Её взгляд скользнул к мальчикам.
Назар вышел из-за моей спины.
— Вы мама папы?
Моя мать дёрнулась.
— Да.
— А почему вы сказали моей маме, что папа нас не хочет?
В коридоре стало тесно от чужого дыхания.
Мать посмотрела на меня.
— Я хотела сохранить тебе жизнь, которую ты заслуживал.
— Ты хотела сохранить компанию.
— Я хотела, чтобы ты не повторил судьбу своего отца.
— Отец умер один, потому что ты убедила его, что все вокруг хотят его денег.
Она отшатнулась.
Это была единственная правда, которую я прежде никогда не произносил вслух.
— Ты не понимаешь, что сделал твой дед, — сказала она.
— Понимаю. Он оставил мне компанию с условием, что я буду жить по твоему плану. А я шесть лет жил в нём и даже не знал, что у меня есть дети.
Один из сотрудников службы опеки попросил поговорить с Еленой отдельно. Аркадий передал ему документы, показания Семёна и бумаги Софии. Мать увидела папку и резко шагнула вперёд.
— София предала нас!
— Нет, — сказал я. — Она прекратила участвовать.
— Ты отдашь ей всё?
— Я ничего ей не отдаю. Я прекращаю сделку.
— Тогда компания рухнет.
— Возможно.
Мать смотрела на меня так, будто впервые увидела не сына, а человека, которого больше нельзя переставить, как фигуру на доске.
— Ты пожалеешь.
— Наверное. Но сожалеть о потерянной компании легче, чем однажды узнать, что твои дети выросли, а ты даже не слышал, как они произносят твоё имя.
Служба опеки не забрала мальчиков. Документы оказались достаточно серьёзными, чтобы назначить проверку без немедленного изменения места проживания. Аркадий остался с Еленой до утра, а София написала заявление о своём участии в подделке бумаг и передала все переводы бухгалтеру компании.
Мать уехала одна.
София тоже.
Я остался на кухне Елены, но не сел за стол. Назар принёс мне четыре листка бумаги. На каждом был нарисован самолёт. У одного — кривое крыло, у другого — слишком длинный хвост, у третьего не хватало колеса, а четвёртый летел прямо в стену.
— Нам надо их починить, — сказал он.
— Все четыре?
— Все четыре.
Елена поставила перед нами коробку с карандашами.
— Только не бери красный. Данило им рисует пожар.
— Я слышал, — сказал я.
Мальчики снова заговорили разом. Марко требовал жёлтый, Левко спорил из-за ластика, Данило объявил, что его самолёт уже спасён, а Назар придвинул свой рисунок ко мне.
— Пап, а ты завтра придёшь?
Слово прозвучало неловко, будто он примерял его и ещё не знал, подходит ли оно мне.
Я посмотрел на Елену. Она ничего не подсказала.
Тогда я взял карандаш и провёл на бумаге новую линию крыла.
— Приду.
Назар внимательно проверил рисунок и кивнул.
— Тогда держи крепче. Он снова летит.
Пропустили начало?




