ЧАСТЬ 4 — Я вернулся домой тайком, чтобы уволить няню, но после одной фразы дочери Патриция побледнела

ЧАСТЬ 4

— Какой человек? — спросил я.
Доктор Мэйсон посмотрел на меня поверх очков.
— Нолан Рид. Бывший финансовый консультант Эмили.
Имя прозвучало как удар.
Нолан исчез из нашей жизни через неделю после аварии. Он сказал, что не может больше работать с семьёй, а потом прислал мне короткое письмо с соболезнованиями. Я не задавал вопросов. Тогда мне было всё равно, кто уходит.
Теперь на листе стоял его счёт.
Перевод из семейного фонда был сделан в семь сорок две утра.
До того, как я вышел из дома.
— Патриция, — сказал я, — ты знала о Нолане?
Она смотрела на документ, словно видела его впервые.
— Я знала только, что он помогал Эмили с бумагами.
— Ты отправила ему деньги?
— Нет.
Охранник принёс планшет с журналом доступа к банковскому кабинету.
Код принадлежал Патриции.
Но подпись подтверждения была не её.
Я увеличил изображение.
Подтверждение пришло с устройства, зарегистрированного в кабинете Нолана.
Патриция медленно села.
— Он сказал, что если я не помогу, документы Эмили исчезнут.
— Какие документы?
Она сжала пальцы.
— Эмили узнала, что Нолан выводил деньги из фонда. Она собиралась уволить его. Потом случилась авария.
В комнате стало тесно от воздуха.
— И ты молчала два года?
— Он показал мне копию распоряжения об опеке. Сказал, что Эмили подписала его для защиты девочек. Сказал, что если ты узнаешь о долгах фонда, то начнёшь распродавать всё и дети останутся без средств.
— Поэтому ты решила отдать их в клинику?
— Поэтому я решила получить контроль над фондом, пока не разберусь. Нолан обещал вернуть деньги.
— А Софи?
Патриция закрыла лицо ладонями.
— Я давала ей капли, когда она не могла уснуть. Совсем немного. Я думала, что спасаю её от истерики.
Клара шагнула к ней.
— Вы спасали не её. Вы спасали свою ложь.
Патриция подняла глаза.
— Я не хотела, чтобы они боялись меня.
— Тогда почему запирали их в кладовой?
Ответа не последовало.
Эйвери держала медную ласточку и смотрела на меня.
— Папа, ты отправишь нас от себя?
Я опустился перед дочерьми на колени.
— Нет.
— Даже если мы плачем?
— Особенно тогда.
Софи коснулась моей щеки.
— А Клара останется?
Я посмотрел на Клару. Она стояла у стола, бледная, уставшая, с пятном яблочного сока на рукаве.
— Если она сама захочет.
Клара сглотнула.
— Я хотела уйти после сегодняшнего дня. Думала, вы поверите ей и уволите меня.
— Я почти это сделал.
— Но не сделали.
— Потому что вы остались рядом с ними, когда я отсутствовал.
Она покачала головой.
— Не превращайте меня в замену матери. Девочкам не нужна новая Эмили. Им нужен отец.
Эти слова были тяжелее обвинения.
В полдень в зале семейного фонда Нолан Рид уже ждал нас. Он был в безупречном синем костюме и держал кожаный портфель.
— Итан, — сказал он, — ты выглядишь расстроенным.
— А ты выглядишь человеком, который рассчитывал, что я улечу.
Патриция вошла следом за мной. Нолан увидел её и изменился в лице.
— Ты сказала, что он ничего не узнает.
— Я сказала, что хочу защитить детей, — ответила она.
— Не начинай изображать святую.
Председатель фонда поднялся.
— Что происходит?
Я положил на стол копию поддельного распоряжения, журналы переводов и заключение доктора Мэйсона.
Нолан потянулся к бумагам.
— Это незаконно полученные материалы.
— Ты сам прислал их Патриции, чтобы шантажировать её.
Он усмехнулся.
— Докажи.
Патриция открыла портфель и достала маленькую тетрадь в тканевой обложке.
— Здесь даты, суммы и все твои распоряжения, Нолан.
Он бросил на неё взгляд.
— Ты ничего не понимаешь в финансах.
— Зато я умею считать, — сказала она. — И записывала каждую сумму, которую ты заставлял меня переводить.
Это был поворот, которого я не ожидал. Патриция не была невинной. Она подделывала записи, давала Софи лекарство и пыталась получить опеку. Но два года она собирала доказательства против человека, которого боялась.
Нолан рванулся к тетради.
Патриция отступила, а Клара закрыла девочек собой.
Охранник перехватил его у стола.
— Не трогайте её! — крикнул Нолан. — Она первая подписала всё!
Патриция вздрогнула.
Этого хватило.
Председатель фонда приказал заморозить счета и передать документы независимым специалистам. Нолана вывели из здания представители службы безопасности фонда. Патриция не пошла с ними. Она осталась сидеть на стуле, глядя на свои руки.
Я мог немедленно выгнать её.
Должен был.
Но прежде чем принять решение, я отвёз Софи к врачу. Анализы показали, что опасности для здоровья нет, однако доктор запретил оставлять её без наблюдения до полного обследования. Эйвери не отходила от сестры и держала её за руку.
Вечером мы собрались в детской. На ковре лежали кусочки праздничного торта, а рядом стояла коробка с игрушками, которую Клара собирала для благотворительного приюта.
— Ты уезжаешь? — спросила Эйвери Патрицию.
Патриция стояла у двери, не решаясь войти.
— Да.
— Потому что мы плохие?
Она зажмурилась.
— Нет. Потому что я сделала плохие вещи.
Софи посмотрела на неё.
— Ты больше не будешь давать мне горькие капли?
Патриция побледнела.
— Никогда.
— Тогда можешь взять свою кружку. Она в кладовой.
Патриция заплакала, но не подошла ближе.
— Я не заслуживаю, чтобы ты меня прощала.
— Я ещё не простила, — честно сказала Софи.
Эта детская честность остановила всех.
Патриция кивнула.
— Это справедливо.
Я предложил ей оставить дом только при одном условии: она передаст все записи, банковские сведения и письма Нолана, а затем будет проходить лечение и отвечать за свои решения перед специалистами фонда. Не ради меня. Ради того, чтобы больше ни один ребёнок не стал частью чужой сделки.
Она согласилась.
Кларе я предложил должность семейной помощницы с официальными полномочиями и нормальной зарплатой.
Она покачала головой.
— Я соглашусь, если вы будете сами укладывать девочек спать хотя бы три вечера в неделю.
— Это условие?
— Это не обсуждается.
Я посмотрел на дочерей.
— Договорились.
Позже, когда девочки уснули, я нашёл в кухне тот самый пластиковый контейнер с остатками торта. На крышке Клара написала фломастером: «Для чрезвычайных случаев. Особенно если папа опять всё усложнит».
Я рассмеялся впервые за долгое время.
Клара стояла у острова и складывала чашки.
— Вам смешно?
— Немного страшно.
— Это полезнее, чем всё время быть готовым к войне.
Я хотел ответить, но из детской донёсся голос Софи:
— Папа, ты здесь?
Я пошёл к ней.
На пороге Эйвери подняла голову и протянула мне медную ласточку.
— Держи. Ты теперь должен считать вместе с нами.
Я взял закладку.
Софи положила ладонь на мою руку. Пальцы у неё слегка дрожали.
Я не стал звать Клару.
Просто накрыл её ладонь своей и начал:
— Один… два… три…
За стеной щёлкнул старый принтер, печатая последние страницы дела Нолана. А в детской две маленькие руки крепко держали мою — не потому, что я наконец всё исправил, а потому, что остался рядом, пока они считали.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью