ЧАСТЬ 4
…— Как его зовут? — спросила я.
Маттео сжал телефон.
— Томас Белл. Мой личный нотариус.
Маргарет закрыла папку.
— Тогда всё хуже, чем я думала.
Мы выехали из дома в служебном автомобиле через запасные ворота. В половине первого ночи Чикаго блестел под мокрым снегом, а я сидела рядом с Маттео и смотрела на его ладонь.
Обручальное кольцо он всё ещё не снял.
— Отдай его, — сказала я.
Он разжал пальцы.
Кольцо лежало на коже, испачканное пылью из погреба.
— Ты уверена, что хочешь идти туда? — спросил он.
— Я хочу, чтобы Лука больше не мог произносить моё имя рядом с этими бумагами.
— А после этого?
— После этого ты получишь обратно всё остальное.
Он ничего не ответил.
В здании фонда горел только третий этаж. Внизу пахло перегретым металлом и бумагой. Маргарет провела нас через архивную лестницу, которой пользовалась со времён, когда фонд занимал два кабинета над аптекой.
За дверью зала заседаний звучал голос Луки.
— Мы не можем позволить личной связи разрушить работу фонда. Документы показывают, что Клэр Донован вывела деньги, а Маттео прикрывал её до тех пор, пока ситуация не стала опасной.
Я остановилась.
Маттео посмотрел на меня.
— Хочешь, я войду один?
— Нет.
Я толкнула дверь.
За длинным столом сидели семь членов правления. Лука стоял у экрана. Рядом с ним был Томас Белл — сухой мужчина с красным галстуком и папкой под мышкой.
Лука улыбнулся.
— Клэр. Ты пришла вернуть ещё что-нибудь?
— Только твою уверенность.
Улыбка исчезла.
— Томас, покажите им страницу.
Нотариус поднял документ.
— Я присутствовал при подписании распоряжения. Миссис Донован поставила подпись лично.
— Лжёте, — сказала я.
— Осторожнее.
— Вы всегда ставите точку над буквой «и» слишком далеко вправо. В этой подписи её нет.
Томас усмехнулся.
— Это не доказательство.
— Нет. Но это доказательство.
Маргарет вышла из-за моей спины и положила нотариальную книгу на стол.
— Настоящий журнал регистрации. Номер документа, который вы называете распоряжением, был использован на три дня раньше для оформления другого договора.
Томас побледнел.
Лука ударил ладонью по столу.
— Эта старуха ничего не понимает в праве.
— Зато понимает в датах, — сказала я.
Он резко повернулся ко мне.
— Ты сама просила меня помочь с фондами! Сама сказала, что Маттео слишком глуп, чтобы заметить движение денег!
В зале стало так тихо, что я услышала гул старого кондиционера.
Лука понял ошибку слишком поздно.
— Я этого не говорила, — произнесла я.
— Ты сказала это в кабинете юриста!
— В кабинете, где стояла только одна скрытая особенность: бухгалтерский сейф был опечатан. Я не могла туда войти.
Лука взглянул на Томаса.
— Он обещал, что всё будет готово.
Томас отступил.
— Не втягивайте меня.
Маттео положил на стол подписанный лист.
— Здесь мой отказ от права управлять фондом. С этой минуты фонд переходит независимой комиссии.
Лука рассмеялся, но смех сразу оборвался.
— Ты отдаёшь семейные деньги чужим людям ради неё?
— Нет, — ответил Маттео. — Я отдаю деньги тем, кому они были обещаны.
Он повернулся к правлению.
— И ещё. Все выплаты по контрактам Луки прекращаются.
— Ты не можешь лишить меня компании.
— Могу. Вчера ты подписал распоряжение о временном управлении. Ты забыл, что по уставу оно вступает в силу только после двух независимых проверок. Маргарет уже отправила копии первичных счетов всем членам правления.
Лука побледнел.
Но это было не самое страшное для него.
Маргарет достала последний лист.
— Томас не единственный, кто видел документы. Вечером, когда Лука приказал охране фонда вынести архив, его помощник Самир сфотографировал список переводов. Он передал мне копию и уволился.
— Где он? — спросил Лука.
— В комнате для свидетелей, — ответила Маргарет.
Самир вошёл. Молодой, худой, с разбитой губой.
Лука отшатнулся.
— Ты сказал, что не умеешь читать финансовые отчёты.
— Я сказал это тебе, чтобы ты перестал проверять мои карманы.
Самир положил на стол флешку с копиями счетов, но я не стала спрашивать, что на ней. Главным были не файлы. Главным был его страх, который он всё-таки принёс сюда.
Маттео подошёл ко мне.
— Я обвинял тебя, потому что хотел верить, что опасность можно увидеть в цифрах. Так проще, чем признать: я впустил её в дом сам.
— Ты впустил не опасность, — сказала я. — Ты впустил недоверие.
Он кивнул.
— Я знаю.
— Нет. Ты пока только говоришь.
Я сняла с пальца тонкую ручку и положила её рядом с документом об отказе от фонда.
— Подпиши передачу комиссии. Не для меня.
Маттео взял ручку. Его рука дрогнула, когда он вывел фамилию.
Лука смотрел на него, будто пытался найти прежнего союзника.
— Маттео, мы семья.
— Именно поэтому я слишком долго не задавал вопросов.
Он передал лист председательнице правления.
Дальше всё произошло быстро. Томас признал, что получил деньги за подготовку поддельных доверенностей. Самир рассказал, как Лука заставлял сотрудников менять даты в реестрах. Члены правления подписали решение о независимой проверке и заморозили все счета компаний, связанных с ним. Лука ушёл не под конвоем, а через боковой коридор, один, без охраны и без права приблизиться к архиву.
Он потерял не только деньги.
Он потерял фамилию, которой прикрывался.
На рассвете мы вернулись в дом. В холле всё ещё лежали осколки. Один охранник собирал их щёткой, а другой заклеивал окно плотным листом фанеры.
Маттео поставил передо мной коробки.
— Дом остаётся тебе до окончания проверки. Машина тоже. Счёт я перевёл на отдельный траст фонда, чтобы ты не зависела от моего решения.
— Я ничего не просила.
— Знаю. Поэтому это не подарок. Это компенсация за то, что я поставил тебя под пулю, даже не выстрелив.
Я посмотрела на кольцо в его ладони.
— А это?
— Тебе решать.
Я взяла кольцо, но не надела.
— Если мы когда-нибудь снова будем говорить о браке, это будет не договор между владельцем и сотрудницей. И не сделка между испуганным мужчиной и женщиной, которая должна доказывать свою честность.
— А что тогда?
— Разговор, который начинается до обвинения.
Он опустил глаза.
— Я согласен.
— Согласие ничего не стоит без поступка.
Маттео достал из кармана новый документ.
— Я назначил Маргарет постоянным руководителем фонда. Самир будет отвечать за архив. А ты получишь независимую аудиторскую фирму и право прекратить проверку в любой момент.
Я посмотрела на него.
— Ты сам отказался от контроля.
— Да.
— Почему?
— Потому что впервые понял: доверие нельзя держать в сейфе.
На консоли всё ещё лежала пустая бархатная коробка от браслета. Я подняла её и убрала осколок стекла, застрявший в крышке.
Маттео протянул мне кольцо.
Я не вернула его ему.
Но и не выбросила.
Вместо этого положила рядом с подписанным отказом от фонда — туда, где лежала моя ручка с инициалами.
— Пусть подождёт, — сказала я.
Маттео кивнул.
За стеной рабочие начали менять разбитое окно. Каждый удар молотка отзывался в пустом холле, будто кто-то заново отсчитывал время.
А на столе рядом с кольцом лежал первый документ, который Маттео подписал не ради семьи Валенте, а ради тех, чьи имена никогда не появлялись в газетах.
Внизу Маргарет позвала меня проверить последнюю страницу.
Я взяла ручку и пошла туда, где цифры наконец говорили за себя.
Пропустили начало?




