ЧАСТЬ 4
На экране было имя, которого я не знала: «Доктор Воронцов».
Андрей не взял трубку.
Звонок оборвался, но через секунду телефон завибрировал снова.
— Ответь, — сказала я.
— Не вмешивайся.
— Ты уже втянул меня.
Он схватил телефон, однако Марина опередила его и посмотрела на экран.
— Это врач из того центра, где оформляли поддельный рецепт?
Андрей сжал аппарат так сильно, что побелели костяшки.
— Он не имеет к этому отношения.
— Тогда почему ты боишься его имени?
Он поднял на меня глаза.
В них не было раскаяния. Только расчёт, который начал разваливаться.
Я достала из сумки копию заявления и положила её на стол.
— Ты указал дату моей госпитализации через пять дней.
Андрей молчал.
— Но я никуда не собиралась.
— Ты бы поехала.
— Куда?
— В клинику.
— Зачем?
Он провёл ладонью по лицу.
— Там должны были подтвердить, что тебе становится хуже. Потом всё выглядело бы естественно.
У меня внутри поднялась ледяная волна.
Он произнес это так буднично, будто объяснял маршрут до магазина.
— А суп?
— Доза была маленькой.
— Я спросила про суп.
— Чтобы показатели ухудшались постепенно.
Марина отвернулась, прикрыв рот рукой.
Светлана тихо сказала:
— Вы понимаете, что мы слышим?
— Я понимаю, — ответила я.
Андрей шагнул ко мне.
— Елена, послушай. Я не хотел тебя убивать.
— Ты хотел, чтобы я умерла в нужный день.
— Я хотел выбраться.
— За мой счёт.
Он резко потянулся к папке.
Я отступила, но папка уже была в руках Марины.
— Там не всё, — сказала она.
Из внутреннего кармана она достала ещё один лист.
— Мы нашли вторую заявку. Её подала не страховая компания.
Андрей вздрогнул.
— Отдай.
— Кому ты должен? — спросила я.
Он посмотрел на бумагу, и лицо его изменилось.
Марина положила лист передо мной.
Внизу стояла подпись Андрея, а рядом — фамилия его старшего брата Павла. Павел был владельцем фирмы, где Андрей работал, пока не потерял должность.
— Он обещал закрыть мои долги, — сказал Андрей. — Но потребовал часть выплаты.
— Значит, он знал?
— Он дал мне рецепт.
— А Воронцов?
— Его человек.
Телефон снова зазвонил.
На этот раз Андрей ответил.
— Я всё сделал, — сказал он.
Голос на другом конце был слышен даже без громкой связи.
— Ты сделал так, что она теперь разговаривает с лабораторией. Уезжай. Сейчас.
Андрей побледнел.
— Ты говорил, что никто не узнает.
— Мне всё равно, что ты говорил жене. У тебя десять минут.
Связь оборвалась.
В комнате стало тесно.
Андрей посмотрел на меня.
— Ты довольна? Теперь они уберут и меня.
— Нет, Андрей. Я хочу, чтобы ты сам рассказал всё.
— Кому?
— Павлу. Здесь.
Я набрала номер с листа.
Павел ответил после третьего гудка.
— Андрей?
— Это Елена, — сказала я. — Я знаю о супе, рецепте и страховке.
На том конце повисла пауза.
— Вы ничего не понимаете.
— Тогда приезжайте и объясните.
— Я не буду разговаривать с вами.
— Будете. Потому что я уже отправила копии документов в страховую, лабораторию и нотариусу, который оформлял полис.
Я соврала только в одном: нотариусу я ещё не отправляла.
Но Павел этого не знал.
Андрей посмотрел на меня с ужасом.
— Ты не могла.
— Могла.
Павел приехал через двадцать минут. Он вошёл без стука, в дорогом пальто, с мокрыми от снега плечами. В руке держал кожаную папку.
— Елена, давайте спокойно.
— Положите папку на стол.
— Вы разрушаете жизнь двух людей.
— Мою жизнь уже пытались разрушить ложкой за ложкой.
Павел посмотрел на Андрея.
— Ты сказал, что она ничего не заметила.
Эта фраза ударила сильнее любого признания.
Андрей закрыл глаза.
— Замолчи.
— Ты обещал, что всё закончится быстро.
— Замолчи!
— А теперь хочешь свалить всё на меня?
Павел вытащил из папки договор.
— Вот. Он должен был получить половину выплаты, а я — вернуть его долги. Никакого убийства я не планировал.
— Но вы знали о препарате, — сказала я.
— Я думал, это успокоительное.
Марина шагнула к нему.
— Вы отправляли Андрею медицинские бланки.
Павел замер.
— Я помогал ему оформить лечение.
— Поддельное лечение, — сказала Светлана.
Андрей вдруг схватил со стола белую миску и швырнул её в стену.
Керамика разлетелась по полу.
— Вы все думаете, что я монстр! — закричал он. — А кто-нибудь спросил, почему я оказался в долгах?
Я посмотрела на его руки.
— Нет. Но это не давало тебе права превращать мой ужин в оружие.
Он обмяк на стуле.
И тогда я заметила то, чего не видела раньше: на его правой ладони была свежая кровавая полоса. Он порезался осколком, но даже не почувствовал.
— Вызови врача, — тихо сказала Светлана.
— Не надо, — ответил Андрей.
— Надо. У тебя тоже могут быть проблемы со свёртываемостью, если ты брал препарат.
Он поднял глаза.
— Я его не принимал.
— Но трогал каждый день, — сказала я. — И хранил в гараже.
Я вспомнила его царапины.
В гараже Марина нашла коробку с флаконами и распечатанными рецептами. Там же лежал список дат: каждый вечер, время, количество ложек. Андрей отмечал, сколько я съела.
Рядом находился договор на продажу дома.
Он уже подписал его от моего имени.
Эта последняя находка изменила всё.
Страховка была лишь частью плана. Андрей собирался получить деньги, продать дом и исчезнуть вместе с Павлом.
Но подпись на договоре оказалась не моей.
Её подделали настолько грубо, что нотариус отказался заверять документ. Андрей ещё не успел довести дело до конца.
Я забрала ключи от машины, документы и паспорт из его гаража.
Павел попытался уйти, но у двери его остановила Светлана.
— Вам лучше остаться и дождаться объяснений.
— Вы мне угрожаете?
— Нет. Я просто не хочу, чтобы вы снова исчезли раньше, чем вас спросят.
Андрей сидел среди осколков.
— Елена, я любил тебя.
— Любовь не считает ложки.
— Я правда любил.
— Возможно. Но в тот момент ты любил деньги сильнее.
Я вызвала скорую для его порезанной руки и сообщила страховой компании о подделке документов. Потом сама поехала в клинику, сдала кровь и прошла обследование. Врач сказал, что угрозу удалось остановить вовремя, но восстановление займёт время.
Андрей признался во всём письменно. Не потому, что внезапно стал добрым, а потому, что Павел попытался переложить на него всю вину, и Андрей понял: если будет молчать, его просто оставят крайним.
Павел потерял фирму после внутренней проверки. Его долги никуда не исчезли.
Андрей продал машину, чтобы оплатить лечение и часть расходов, а дом мы разделили после расторжения брака. Я не стала забирать у него каждую вещь. Только попросила оставить мне белую миску.
Он посмотрел на неё, лежавшую в коробке среди осколков.
— Зачем она тебе?
— Чтобы помнить не о тебе.
— А о чём?
Я провела пальцем по тонкой трещине на краю.
— О том вечере, когда я наконец поверила себе.
Через несколько дней лаборатория передала мне обновлённое заключение. В нём было указано точное вещество, сроки воздействия и подписи всех специалистов. Я держала лист в руках, когда Марина позвонила и сказала, что нашла ещё одну деталь.
В журнале выдачи препарата Андрей каждый раз расписывался одной и той же рукой.
Но в последний вечер подпись была другой.
Павел хотел подменить его даже в этом.
Я не стала выяснять, кто из них первым придумал суп. Мне было достаточно знать, что оба увидели во мне не человека, а сумму.
Перед тем как уехать из дома, я разбила оставшуюся кастрюлю молотком. Не из ярости.
Просто больше не хотела, чтобы в ней когда-нибудь снова варился страх.
Осколки белой миски я оставила на столе вместе с листом анализа.
А на обратной стороне написала одну фразу для Андрея:
— В следующий раз ужин выбираю я.




