ЧАСТЬ 4
Я перечитала записку трижды, пока буквы не перестали складываться в слова.
— Ты не поедешь одна, — сказал Андрей.
Мы стояли в коридоре клиники. Пахло спиртом, мокрой шерстью и детским кремом. На руке Марты белела повязка, а рядом с ней лежал маленький красный бинт, которым она так и не разрешила заменить первый.
— Там может быть ловушка, — продолжил Андрей.
— Может.
— Тогда мы позвоним Вере Павловне.
— Сначала узнаем, кто оставил записку.
Он посмотрел на меня тяжело.
— Ты всё ещё мне не доверяешь.
— Я доверяю тебе больше, чем утром. Но меньше, чем должна была бы после семи лет брака.
Эти слова задели его. Я увидела это по тому, как он сжал ключи в ладони.
Медсестра принесла пальто Марты. В кармане действительно лежала записка, сложенная вчетверо. Бумага пахла табаком.
Адрес вёл к старому складу на окраине, где раньше хранились товары компании Николая. Мы приехали туда в одиннадцать двадцать. Металлические ворота были приоткрыты, а внутри горела единственная лампа.
— Елена Коваленко? — спросил женский голос.
Из темноты вышла женщина лет шестидесяти. Я узнала её по фотографии в семейной папке.
— Тамара Николаевна?
Она кивнула.
— Я была секретарём Николая. И той самой попечительницей, которая отказалась.
Андрей резко повернулся ко мне.
— Почему вы отказались?
Тамара опустила глаза.
— Галина приехала ко мне ночью. Она сказала, что если я подпишу отказ, она сохранит компанию и выплатит долги. Я испугалась. Но потом поняла, что долги появились из-за неё.
Она вынула из сумки толстую тетрадь с кожаной обложкой.
— Николай оставил это мне. Просил передать Елене, если Галина снова причинит ей вред.
Я открыла тетрадь. На первой странице Николай написал от руки: «Елена, я выбрал тебя не потому, что ты сильнее всех. Я выбрал тебя, потому что ты единственная, кто однажды отказался подписать пустой договор, хотя могла получить за это деньги».
Я вспомнила тот день. Мне было двадцать пять. Николай предложил мне работу в компании, а я вернула ему документ без подписи, потому что внизу стояла чужая сумма. Он тогда улыбнулся и сказал, что честность редко выглядит выгодной.
На следующих страницах были перечислены переводы, даты и фамилии. Но среди них я увидела не только имя Галины.
Там было имя Андрея.
— Это не может быть, — сказал он.
— Может, — ответила Тамара. — Он подписывал документы, не читая. Галина говорила, что это обычные бумаги для работы.
Андрей сел на деревянный ящик. Лампочка над ним качнулась от сквозняка.
— Я не знал.
— Незнание не отменяет подписи, — сказала я.
Он поднял на меня глаза.
— Что мне теперь делать?
Я не ответила сразу. Мне хотелось закричать, что он должен был читать. Что он должен был защищать нас раньше. Что один правильный поступок не стирает годы молчания.
Но за стеной склада тихо кашляла Тамара, а в машине спала Марта. И я поняла: правда не обязана приносить облегчение. Иногда она просто отдаёт каждому его часть тяжести.
Утром документы оказались у банка и у нотариуса. Счета компании заблокировали для проверки. Галина больше не могла распоряжаться наследством, а Христина не смогла вывести деньги со своего рабочего счёта. Она приехала к нам в клинику и бросила на стол ключи от дома.
— Мама сказала, что вы всё отнимете.
— Дом принадлежит Марте, — ответила я. — Но я не собираюсь выгонять вас на улицу.
Христина усмехнулась.
— После всего, что я сказала?
— Я не верну тебе доверие. Но не стану становиться похожей на Галину.
Она впервые посмотрела на повязку Марты, а не на бумаги.
— Я не хотела, чтобы она порезалась.
— Но дала ей стекло.
Христина заплакала беззвучно. Я не обняла её. Просто пододвинула салфетку.
Галина пришла вечером. Без пальто, с растрёпанными волосами и тем самым золотым браслетом, который всегда надевала на праздники.
— Ты разрушила мою жизнь, — сказала она.
— Нет. Я перестала позволять тебе управлять моей.
— Николай любил меня.
— Возможно. Но он не доверил тебе наследство.
Галина посмотрела на Андрея.
— Сын, скажи ей, чтобы она отдала бумаги.
Андрей стоял возле стола. Перед ним лежала его подписанная форма увольнения из компании.
— Я отдал банку доступы и признал свои подписи, — сказал он. — Буду работать и возвращать то, что подписывал.
Галина побледнела.
— Ты выбираешь её?
Он посмотрел на Марту, которая сидела на полу и раскладывала рядом с собой целые деревянные игрушки, подальше от разбитого стекла.
— Я выбираю перестать прятаться за тобой.
Галина ушла, не забрав браслет. Он остался лежать на краю стола, тяжёлый и холодный.
Андрей подошёл ко мне.
— Если ты захочешь уйти, я пойму.
— Я не знаю, останусь ли.
— Знаю.
— Нет, Андрей. Ты не знаешь. Но теперь хотя бы не решаешь за меня.
Он кивнул.
Мы не обещали друг другу счастливого конца. Нам предстояли проверки, долги и долгий разговор о том, почему он столько лет называл терпение любовью.
Я забрала тетрадь Тамары и положила её рядом с медицинской картой Марты. Две вещи, которые в тот день спасли нас: подпись мёртвого человека и маленькая детская ладонь, которую я не успела защитить от стекла.
Перед уходом Марта потянула меня за рукав.
— Мама, а можно дома поставить новую игрушку?
Я присела рядом с ней.
— Можно. Только не стеклянную.
Она подумала и выбрала из коробки деревянную звезду без острых углов.
А потом протянула её Андрею.
— Папа, прикрути верёвочку. Но крепко.
Он взял звезду обеими руками, будто это был самый важный документ в его жизни.
И впервые за весь этот длинный день не стал спрашивать разрешения у Галины.
Пропустили начало?




