ЧАСТЬ 4
—Из пожарной части? — переспросил я.
Лусия кивнула и разложила бумаги на столе.
—Ваш бывший сослуживец передал их сегодня утром. Он сказал, что Хавьер приходил к нему несколько раз.
Хавьер резко поднял голову.
—К кому?
—К Армандо Саласу, — ответила Лусия. — Он сейчас ждёт внизу.
У Хавьера задрожали пальцы.
Я знал Армандо тридцать лет. Мы вместе выносили людей из горящего склада, дежурили ночами и спорили из-за последней кружки кофе. После моего увольнения он остался начальником смены.
Лусия продолжила:
—Армандо сказал, что Хавьер попросил его подтвердить вашу подпись. Он принёс старый журнал выплат и копию заявления, которое вы заполняли при выходе на пенсию.
—Я не подделывал ничего сам, — выпалил Хавьер.
—Ты просил его сделать это, — сказала Фернанда.
Она стояла у стены, прижав ладонь к красному платью. На ногте большого пальца треснул лак.
—Замолчи, — прошипел Хавьер.
—Ты говорил, что отец всё равно скоро умрёт, а дом достанется тебе. Ты говорил, что мы продадим его и начнём заново.
Кармен тихо ахнула.
Я не почувствовал злости. Только усталость, такую глубокую, что хотелось опуститься прямо на пол.
Внизу появился Армандо. Он снял фуражку и положил её на стул.
—Прости, Роберто.
—За что?
—Я должен был позвонить сразу. Хавьер сказал, что ты согласен помочь ему. Я поверил, потому что он принёс копию твоего старого заявления и знал детали твоей службы.
Он достал из кармана небольшой блокнот с обгоревшим краем.
—Но подпись мне показалась странной. Поэтому я сохранил всё.
Хавьер шагнул к нему.
—Ты не понимаешь, что происходит!
—Понимаю, — ответил Армандо. — Ты взял имя своего отца и поставил его рядом с домом, который он строил после каждого пожара.
Фернанда вдруг села.
—Кредит уже одобрили, — сказала она. — Деньги должны прийти завтра.
Я посмотрел на неё.
—Кому вы должны?
Она назвала строительную компанию, два банка и человека, которому Хавьер обещал вернуть деньги за поддельные бумаги. Сумма оказалась почти вдвое больше стоимости нашего дома.
Хавьер закрыл лицо руками.
—Мы думали, что успеем.
—Вы думали, что успеете продать нас, — поправила Кармен.
Это были её первые жёсткие слова за весь вечер.
Лусия собрала документы.
—Заявку я остановлю. Но вам придётся подать официальное заявление о подделке и мошенничестве.
Кармен вздрогнула.
—Это же наш сын.
Я взял её за руку. Кожа была холодной, а бинт на ступне уже пропитался кровью.
—Он сам сделал выбор.
Хавьер опустился перед нами на колени.
—Папа, мама, пожалуйста. Я всё исправлю. Отдам деньги. Продам машину. Только не уничтожайте меня.
Я посмотрел на его машину через окно нотариальной конторы. Новая, дорогая, с блестящей крышей. Потом на ноги Кармен.
—Ты уже уничтожил то, что между нами было.
—Я испугался, — прошептал он. — Фернанда сказала, что уйдёт, если я не найду деньги.
Фернанда отвернулась.
—Не лги. Ты хотел дом не меньше меня.
В эту минуту я понял неожиданный поворот: Хавьер не был единственным должником. Он был ещё и единственным человеком, на кого Фернанда оформила все обязательства. Её фирма, счета и имущество были защищены. Если кредит рухнет, платить пришлось бы Хавьеру.
Она использовала его любовь к ней так же, как он использовал нашу доверчивость.
Но это не отменяло его вины.
Утром мы вернулись в ресторан. Рохелио ждал нас с папкой. Он поставил перед Кармен горячий суп, который приготовил повар лично.
—Сегодня без счёта, — сказал он.
Кармен покачала головой.
—Нет. Я заплачу.
Она достала из сумки небольшую купюру. Это были деньги, которые Эльвира вернула ей за последний месяц аренды.
Рохелио улыбнулся и принял их.
—Тогда я сохраню чек.
Хавьер пришёл один. На нём была та же рубашка, но без часов. Он положил на стол ключи от машины.
—Я продам её. И верну Эльвире всё до последней монеты.
—Сначала ты подпишешь признание, — сказала Лусия.
—Подпишу.
—И выплатишь Кармен деньги на лечение, — добавил я.
—Да.
—Не мне. Ей.
Он кивнул.
Я не обнял его.
Кармен тоже.
Но когда он уже собирался уйти, она сказала:
—Хавьер.
Он остановился.
—Не проси нас забыть. Сделай так, чтобы нам больше не приходилось вспоминать, сколько стоил твой суп.
Он ушёл с этим листом в руках.
Мы остались за тем же столом. На скатерти всё ещё виднелось маленькое красное пятно от Карменовой ладони. Рохелио принёс новый прибор, но Кармен остановила его.
—Оставьте этот.
—Почему?
Она взяла ложку и попробовала суп. Потом посмотрела на меня.
—Потому что я всё-таки хочу его доесть.
Я впервые за ночь позволил себе улыбнуться.
За соседним столом кто-то поздравлял мать цветами. В нашем доме ещё предстояли долги, перевязки и разговоры, от которых не спрячешься за праздничным меню. Хавьер должен был отвечать за каждую подделанную строчку, каждую украденную расписку и каждый день, когда Кармен делила лекарство пополам.
А мы заказали ещё хлеб.
Кармен подняла ложку, на которой дрожал золотистый суп, и сказала:
—Роберто, в следующий раз закажем два.




