ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение дважды, хотя смысл был прост.
Завтра канал собирался объявить, будто я нарушила соглашение, которого никогда не подписывала.
На террасе пахло раздавленным жасмином. Кто-то задел цветочную композицию, и белые лепестки смешались с осколками бокала.
— Они хотят опередить тебя, — сказала Лиза.
— Нет, — ответила я. — Они хотят заставить меня снова испугаться.
Томас взял телефон, но я не отдала его.
— Где оригиналы?
— У меня нет оригинала соглашения.
— Тогда почему ты так уверен, что его не существует?
Он посмотрел на папку.
— Потому что я сам составлял его проект. Там было условие о возвращении Сэм Макколл в течение года. Ты отказалась подписывать. После этого руководитель попросил меня подготовить другой вариант.
— Другой вариант для кого?
Томас не ответил.
Марк выпрямился.
— Хватит. Вы портите свадьбу.
Лиза повернулась к нему.
— Марк, ты знал о письме.
— Я знал, что тебе было плохо.
— И знал, что Келли обвинят в уходе?
— Я думал, всё уладят.
— Ты всегда так говоришь, когда уже всё случилось.
Он сжал салфетку, и на его пальцах остались красные следы от ягодного соуса.
Я вдруг поняла, что Марк боялся не за Лизу. Он боялся, что его собственная подпись окажется в папке.
— Ты подписывал документы канала? — спросила я.
Он промолчал.
Томас открыл последний карман папки и достал копию платёжного поручения.
— Марк получил деньги за консультации по твоему уходу.
Лиза закрыла глаза.
— Сколько?
— Двадцать пять тысяч, — сказал Томас.
Марк резко повернулся ко мне.
— Это была не взятка.
— Тогда что?
— Я должен был убедить тебя не устраивать скандал.
— И ты решил, что проще всего сделать это через мою сестру?
— Я думал о её здоровье.
— Нет, — сказала Лиза. — Ты думал о том, что канал возьмёт тебя консультантом, если Келли исчезнет без шума.
Он побледнел.
Эта фраза попала точно в цель.
Марк не отрицал. Только снял с пальца обручальное кольцо и положил его на край стола, будто хотел освободить руки для нового объяснения.
— Я испугался, — сказал он. — У меня не было работы. У Лизы были счета за лечение. Томас обещал, что никто не пострадает.
— Пострадала я, — ответила Лиза.
— Я знаю.
— Нет. Ты знаешь только цифру на счёте.
Жених ушёл с террасы один. За ним никто не побежал.
Через десять минут к нам подошла пожилая женщина в зелёном платье. Я видела её раньше среди работников отеля. Она держала поднос с пустыми чашками и всё время прятала левую руку в карман.
— Мисс Монако, — сказала она, — я должна кое-что отдать.
— Что именно?
Она достала маленькую записную книжку с коричневой обложкой.
— Я убирала переговорную в тот день. В мусорной корзине лежал лист с вашей подписью. Настоящей. А рядом — другой лист, где подпись отличалась. Я сохранила их, потому что мне показалось, что кто-то делает что-то нехорошее.
Томас взял книжку и перелистал страницы.
— Здесь дата, время и номер кабинета.
— Я не хотела вмешиваться, — сказала женщина. — Но сегодня услышала, как вы говорите, и поняла, что молчала слишком долго.
Она была единственным свидетелем, который видел, как подменили бумаги.
На следующий день мы встретились в переговорной канала. Не в зале суда, не перед камерами, а за длинным столом, где когда-то мне предложили исчезнуть. Со мной были Лиза и женщина из отеля, которую звали Рут. Томас пришёл без папки.
Руководитель канала включил проектор.
— Мы готовы признать ошибку в оформлении документов, — сказал он. — Но публичное заявление Келли всё равно нанесёт ущерб проекту.
— Проекту или вашему новому сериалу? — спросила я.
Он сжал губы.
— Вы хотите вернуться?
Вот чего они не ожидали.
Я посмотрела на Лизу. Она сидела рядом, крепко держась за край стола. На её запястье блестела серебряная лента со свадьбы, уже помятая и потемневшая.
— Я хочу, чтобы моё имя перестали использовать без разрешения, — сказала я. — И чтобы вы опубликовали правду о моём уходе.
— А роль Сэм?
— Роль оставьте открытой. Но не как приманку.
Руководитель наклонился вперёд.
— Зрители хотят возвращения.
— Зрители хотят честности. Это не одно и то же.
Томас положил на стол заявление.
— Я подтверждаю, что подготовил ложный документ и передал деньги Марку. Я отказываюсь от должности и возвращаю всю сумму в фонд, созданный от имени Келли. Но фонд должен быть переоформлен только с её письменного согласия.
Я посмотрела на него.
— Почему ты сделал это сейчас?
— Потому что понял: пытаясь защитить тебя от одного плохого дня, я украл у тебя полгода жизни.
Мне хотелось ненавидеть его. Было бы проще. Но передо мной сидел человек, который не просил прощения красивыми словами, а отдавал должность, деньги и возможность спрятаться за чужой подписью.
— Ты больше не будешь говорить за меня, — сказала я.
— Не буду.
— И не будешь решать, что мне полезно знать.
— Не буду.
Рут положила рядом с документами свою записную книжку.
— Тогда подпишите только то, что прочитали.
Эта фраза неожиданно рассмешила Лизу. Смех вышел коротким и влажным от слёз.
Через два дня канал опубликовал заявление: я не уходила добровольно и не нарушала соглашение. Они признали, что документ был составлен после моего отказа от проекта. Марк вернул деньги и отменил свадьбу. Лиза не стала возвращать ему кольцо.
Она не простила его сразу.
И не обязана была.
Фонд, который Томас создал тайком, мы оставили, но переименовали. Он стал помощью для актёров, которым нужно время восстановиться, а не поводом для чужой рекламы.
Я не объявила о возвращении в сериал.
Вместо этого записала обращение к зрителям в маленькой студии, где на стене висела фотография моей первой сцены в роли Сэм.
— Я не исчезла, — сказала я в камеру. — Я просто перестала позволять другим рассказывать, почему меня нет.
После записи Лиза принесла мне свадебный букет. Цветы уже начинали вянуть, но серебряная лента всё ещё держалась на стеблях.
— Оставишь себе? — спросила она.
Я сняла ленту и завязала ею папку с настоящими документами.
— Нет, — сказала я. — Пусть хранится у тебя.
— Почему?
Я посмотрела на сестру, на её усталое лицо и на кольцо, которое она так и не надела.
— Потому что теперь ты знаешь: если увидишь чужую подпись рядом с моим именем, сначала спроси меня.
Лиза кивнула.
А за стеной уже собирали декорации для следующей съёмки — не «Главного госпиталя», не Сэм Макколл, а истории, которую я выбрала сама.
На первом листе сценария стояла одна строка: «Героиня входит в комнату и не отдаёт свой голос никому».




