ЧАСТЬ 4
За воротами хлопнула дверца машины.
Соня дёрнула меня за рукав.
— Мам, мы уедем отсюда?
— Да. Но сначала заберём то, что принадлежит нам.
Мужчина с кожаной папкой вошёл в дом без стука. Ему было около сорока, на чёрном пальто блестели капли растаявшего инея. Он оглядел комнату, задержал взгляд на Вере Ильиничне и только потом посмотрел на меня.
— Екатерина Андреевна?
— Да.
— Меня зовут Сергей Левин. Рома занял у меня деньги.
Рома шагнул к нему.
— Не здесь.
— Именно здесь, — ответил Сергей. — Ты обещал показать мне объект и передать ключи сегодня.
Виктор Павлович выпрямился.
— Какие ещё ключи?
Сергей усмехнулся без радости.
— Ваш сын заложил дачу. А если не погасит долг до вечера, я заберу право требовать её продажи.
Вера Ильинична схватилась за край стола.
— Ты говорил, что всё оформлено на тебя.
Рома резко повернулся к матери.
— Я говорил, что решу вопрос!
— Ты сказал, что Катя ничего не узнает!
Слова повисли в воздухе.
Рома замер, словно сам не ожидал, что мать произнесёт их вслух.
Я достала телефон и включила громкую связь с банком.
— Екатерина Андреевна, подтверждаем: подпись в договоре залога не совпадает с вашей подписью в первоначальном договоре. До проверки регистрационное действие приостановлено.
— А если я не подтвержу?
— Тогда залог не вступит в силу. Вам нужно только письменно заявить, что согласия не было.
Рома побледнел.
— Кать, если ты это сделаешь, Сергей заберёт всё.
— Не я заложила дом.
— У меня нет другого выхода.
— У тебя был выбор три года назад.
Он посмотрел на Соню.
— Я хотел сохранить семью.
— Семью не сохраняют поддельной подписью.
Сергей поставил папку на стол.
— Мне всё равно, кто здесь прав. Мне нужны деньги или имущество.
— И сколько должен мой муж? — спросила я.
— Два миллиона четыреста тысяч.
Вера Ильинична застонала.
— Но он говорил, что занял семьсот.
Сергей медленно повернулся к Роме.
— Ты не сказал им про проценты?
Рома молчал.
Я раскрыла свою папку и вынула копии банковских переводов. Там были суммы на ремонт: металлочерепица, утеплитель, бойлер, краска, доставка. Внизу лежал лист с отметками нотариуса.
— Сергей, вы видели полный договор купли денег?
— Мне показали выписку, где собственником значился Рома.
— Это поддельная выписка. Оригинал у меня.
Он взял лист, пробежал глазами и нахмурился.
— Здесь собственница вы.
— И подпись в вашем договоре не моя.
Сергей долго смотрел на Рому.
— Ты продал мне чужой дом.
— Я собирался вернуть долг.
— Ты собирался исчезнуть.
Рома попятился. Виктор Павлович схватил его за плечо.
— Ты что натворил, сын?
— Я не хотел, чтобы вы узнали, — сказал Рома. — Я думал, отыграюсь. Потом взял ещё. Потом Сергей начал приезжать.
— И ты отправил Соню в баню, чтобы она не рассказала? — спросила я.
— Я не отправлял.
Вера Ильинична подняла подбородок.
— Это я наказала её.
— Потому что хотели показать мне, кто здесь хозяин?
Она отвернулась.
— Потому что боялась, что ты заберёшь дачу. Мы вложили сюда всю жизнь.
— Вы вложили мою зарплату.
Николай Степанович, всё ещё стоявший у двери, достал из блокнота сложенный лист.
— И ещё кое-что. Я нашёл в сторожке копию журнала. В тот вечер Рома приехал с нотариусом. Но на следующий день Вера Ильинична принесла мне деньги и попросила сказать, что я ничего не видел.
Вера Ильинична закрыла лицо ладонью.
— Я думала, спасаю сына.
— Вы спасали его от последствий, — ответила я. — А он стал ещё глубже тонуть.
Телефон Ромы зазвонил. Он взглянул на экран и отшатнулся.
— Кто это? — спросил Виктор Павлович.
Рома не ответил.
Сергей выхватил телефон и прочитал сообщение.
— «Если сегодня не привезёшь деньги, я отправлю Кате фотографии и распечатку переводов». Кто такой Артём?
Рома сел на стул.
— Артём — тот, кто дал мне первые деньги.
— Ты говорил, что Сергей был первым кредитором, — сказала я.
— Я соврал.
И тогда всё сложилось. Сергей был не главным человеком в этой истории. Рома занял у Артёма, проиграл, перекрыл часть долга деньгами Сергея, а затем заложил мой дом, надеясь выиграть достаточно, чтобы исчезнуть из долгов. Но Артём требовал не деньги. Он требовал, чтобы Рома привёл к нему Сергея и передал ему документы на участок.
— Зачем ему документы? — спросила я.
Сергей сжал челюсть.
— Артём собирает чужие дома через подставные сделки. Твой муж должен был привести ему настоящую собственницу.
Соня прижалась ко мне.
— Он хотел забрать маму?
Я присела перед ней.
— Нет. Но он хотел забрать то, что мама купила.
Ворота снова скрипнули. На дорожке появился мужчина в светлом пуховике. Артём. Он не торопился, словно приехал не к чужому дому, а к себе.
— Рома, выходи, — сказал он с улицы. — Время закончилось.
Сергей вышел на крыльцо.
— Убирайся.
Артём улыбнулся.
— Ты тоже решил стать честным?
— Я решил не участвовать в мошенничестве.
— Тогда сам объяснишь, почему требовал залог.
Артём перевёл взгляд на меня.
— Екатерина, ваш муж оставил вас без денег и почти без дома. Я могу решить вопрос. Подпишите отказ от участка, и долг исчезнет.
— А если не подпишу?
— Тогда вы узнаете, как дорого обходятся чужие ошибки.
Я достала из папки ещё один документ.
— Вот расписка Ромы. Он собственноручно признал, что получил деньги от Артёма на личные нужды и не имеет права распоряжаться моим имуществом.
Артём перестал улыбаться.
— Откуда это у вас?
— Николай Степанович нашёл её в старой сторожке. Рома оставил копию, когда прятал инструменты.
Сергей взял документ.
— Здесь его подпись.
— Это ничего не меняет, — сказал Артём.
— Меняет, — ответила я. — Потому что теперь ни один из вас не получит этот дом.
Я позвонила в банк и отправила заявление о подделке подписи. Затем переслала документы нотариусу и бухгалтеру своей компании, который помогал мне оформлять наследство. Не было ни крика, ни красивой мести. Просто каждый лист занял своё место.
Сергей забрал папку.
— Рома, до вечера ты возвращаешь мне деньги. Иначе я передаю всё специалистам по взысканию.
— У меня нет таких денег.
— Тогда продавай машину, мастерскую и всё, что купил на мой счёт.
Рома посмотрел на меня.
— Кать, помоги хотя бы с дочерью.
— Соня уже в безопасности.
— Я могу исправиться.
— Начни с того, что подпишешь признание о поддельной подписи.
Он долго держал ручку над бумагой. Потом поставил свою фамилию. Рука у него дрожала, чернила расплылись на последней букве.
Вера Ильинична подошла ко мне. В руках у неё была моя стёганая куртка, та самая, которой я укрыла Соню в бане.
— Я постирала её, — сказала она.
Я забрала куртку.
— Это не исправляет случившегося.
— Знаю.
— Вы понимаете, что Соня больше не останется с вами без меня?
Вера Ильинична кивнула.
— Понимаю.
Виктор Павлович сел обратно в кресло. Оно тихо заскрипело под его весом.
— А нам куда идти? — спросил он.
— Дом останется вашим только до конца зимы, если вы будете соблюдать мои условия. Потом я решу, сдавать его или продавать. Но больше никто не будет распоряжаться им без меня.
Рома поднял голову.
— Ты выгоняешь нас?
— Я возвращаю себе имущество. А жить вам придётся на свои деньги.
Соня вдруг потянула меня к выходу.
— Мам, а можно я возьму сломанный колокольчик от теплицы?
Я посмотрела на Веру Ильиничну.
— Можно?
Свекровь молча кивнула.
На участке Соня нашла под снегом маленький медный колокольчик. Он отвалился от дверцы парника, которую она случайно задела. Девочка вытерла его рукавом и протянула мне.
— Он всё равно звонит.
Я качнула колокольчик пальцем. Тонкий звук разлетелся над двором, где три года чужие голоса называли мою собственность чужим домом.
Рома остался на крыльце рядом с подписанным признанием.
А Соня подняла колокольчик к уху и сказала:
— Мам, теперь он будет звонить только тогда, когда мы сами этого захотим.
Пропустили начало?