ЧАСТЬ 4
Я вскочила так резко, что бокал упал на пол и покатился под соседний стол.
— Мама, где ты?
— В подвале. Артём запер меня здесь, когда понял, что Конор приехал.
Отец резко побледнел.
— Это неправда.
— Тогда почему она говорит из твоего дома? — спросила я.
Конор схватил отца за воротник.
— Ты обещал, что всё будет под контролем.
— Я не знал, что Нина жива.
Эта фраза повисла между нами тяжелее любого признания.
Даниил уже набирал номер службы спасения, но я остановила его.
— Сначала едем туда. Мама может быть ранена.
— Елена, это опасно.
— Она моя мать.
Он посмотрел на меня несколько секунд и кивнул.
Официант, бледный от страха, вызвал машину. Конор попытался выйти следом, но Даниил перегородил проход.
— Ты останешься здесь.
— Отойди.
— Нет.
— Ты думаешь, что бумажка сделала тебя хозяином города?
— Нет. Она просто показывает, кто всё это время воровал.
Конор ударил его первым.
Даниил пошатнулся, прижав ладонь к рассечённой губе. Я встала между ними.
— Ещё один удар — и я сама расскажу всё журналистам.
Конор посмотрел на меня с удивлением.
— Ты не понимаешь, против кого выступаешь.
— Я понимаю только одно: ты пытался купить мою жизнь, потому что боялся, что я узнаю, кому принадлежит твоя компания.
Он ничего не ответил.
Мы оставили его в бистро. Официант запер дверь до приезда спасателей, а Даниил сел рядом со мной в машину. Его пальцы дрожали, когда он прикладывал салфетку к губе.
— Почему ты не рассказал мне раньше? — спросила я.
— Потому что каждое утро видел, как ты улыбаешься мне с чашкой кофе, и думал: если скажу, ты начнёшь искать причину, по которой я выбрал тебя.
— А ты не выбирал меня?
— Я выбирал тебя ещё до того, как узнал о компании. Просто потом стало страшно, что ты мне не поверишь.
У дома родителей горел свет только в подвале. Входная дверь была распахнута, на ковре валялись выдвинутые ящики. Изнутри пахло сырой землёй и горелой изоляцией.
Даниил спустился первым.
— Мама! — крикнула я.
— Здесь!
Мы нашли её сидящей у трубы. Руки были связаны шнуром от жалюзи, но серьёзных ран не было.
Я разрезала шнур кухонным ножом.
— Конор сделал это?
Мама кивнула.
— Он пришёл за книгой. Артём спрятал её, но Конор нашёл половину сейфа.
Отец стоял у лестницы, не поднимая глаз.
— Где вторая часть? — спросил Даниил.
Артём долго молчал.
Потом вынул из кармана маленький латунный ключ — тот самый, что много лет висел на его связке рядом с ключами от машины.
— В мастерской Даниила, — сказал он. — В старом шкафчике его отца.
Даниил резко повернулся.
— Ты был там?
— Я прятал документы после пожара. Не смог уничтожить всё.
— И позволил мне десять лет работать рядом с ними?
— Я боялся Конора.
— А меня не боялся потерять?
Отец наконец посмотрел на него.
— Каждый день.
Мама закрыла лицо руками. Я увидела, как Даниил отвернулся. Он хотел ненавидеть отца, но перед ним стоял не могущественный злодей, а сломанный человек, который слишком поздно признался.
Утром мы приехали в мастерскую. На воротах уже висел новый замок. Конор успел раньше нас.
Даниил достал из кармана медную застёжку от пиджака и вставил её тонким краем в щель между створками.
— Это не просто украшение, — сказал он. — Отец выточил её сам. Внутри спрятан ключ от шкафчика.
Я посмотрела на маленький кусок металла.
— Ты носил его все эти годы?
— Он был единственным, что у меня осталось.
Замок поддался.
В шкафчике лежала бухгалтерская книга, завёрнутая в промасленную ткань, и письмо Михаила. На первой странице стояли суммы переводов, даты и подписи Конора. На последней — признание Артёма, написанное от руки.
Он признался, что подделал доверенность и помог вывести деньги. Но там была ещё одна строка: Михаил не погиб в пожаре случайно. Перед возгоранием Конор запер его внутри гаража, чтобы тот не успел забрать документы.
Даниил прочитал это молча.
— Значит, мой отец умер из-за него.
— Да, — ответил Артём.
— А ты знал?
— Я узнал утром. Конор сказал, что если заговорю, погибнешь и ты.
Даниил сжал письмо так, что бумага затрещала.
— Ты мог сказать правду потом.
— Я думал, что защищаю тебя.
— Ты защищал свой страх.
В этот момент во двор вошла Нина. Маленькая, согнутая, в клетчатом пальто и с тканевой сумкой на колёсиках. Я узнала её голос ещё до того, как она заговорила.
— В книге есть не всё.
Даниил поднял голову.
Нина достала из сумки металлическую коробку из-под леденцов.
— Михаил передал мне это за час до смерти. Я боялась открыть её двадцать лет.
Внутри лежал второй лист — договор, по которому Конор обещал Артёму деньги за молчание. Но деньги так и не были выплачены. Конор обманул даже своего сообщника.
Артём прочитал договор и тихо сел на верстак.
— Он всё это время держал меня на крючке пустым обещанием.
— Поэтому ты заставлял Елену выйти за него? — спросил Даниил.
— Он сказал, что после свадьбы погасит мой долг и оставит тебя в покое.
Я почувствовала не жалость, а усталость.
— Ты продал ему мою жизнь за обещание?
Отец заплакал.
— Я думал, что если ты будешь рядом с ним, он не причинит тебе вреда.
— Он уже причинил. А ты помог.
К полудню книга, письмо и договор оказались у нотариуса. Нина подписала заявление. Мама дала показания о подвале. Артём сам передал документы и написал признание, не пытаясь вычеркнуть ни одной строки.
Конор приехал туда через час.
Он вошёл уверенно, в дорогом пальто, с папкой под мышкой.
— Мы можем договориться, — сказал он мне.
— Нет.
— Ты не понимаешь, сколько людей потеряют работу, если компания рухнет.
— Тогда передай им правду вместе с ключами.
Он посмотрел на Даниила.
— Ты хочешь забрать всё?
— Нет. Я хочу вернуть то, что принадлежало моему отцу.
— А потом разоришь фирму.
— Я сохраню мастерские и выплачу долги рабочим. Но ты больше не будешь подписывать ни одного документа.
Конор усмехнулся.
— Думаешь, директорский кабинет сделает тебя счастливым?
Даниил взял меня за руку.
— Нет. Но позволит мне закрыть долг перед теми, кого он обманул.
Позже выяснилось, что Михаил оставил не только долю компании. В письме он просил: если сын когда-нибудь вернётся, не позволять ему превращать фирму в памятник семье. Половину прибыли следовало направлять на обучение молодых механиков.
Даниил прочитал это ещё раз и принял решение.
Он отказался от роскошного кабинета Конора и оставил себе только мастерскую, старую бухгалтерскую книгу и право распоряжаться долей. Остальные деньги пошли на выплату рабочим и на фонд имени Михаила.
Артём признал вину. Ему предстояло отвечать за подделку документов, но он уже не мог спрятаться за чужим именем. Мама ушла от него и переехала к моей сестре. Она сказала, что простит его не за слёзы, а за каждую подпись, которую он поставит, рассказывая правду.
Конор потерял компанию ещё до того, как начались разбирательства. Рабочие отказались выполнять его распоряжения, увидев бухгалтерскую книгу. Его машины забрали кредиторы, а стеклянный кабинет опустел за один день.
Мы с Даниилом не стали богатыми в ту ночь. Богатство оказалось не тем, что он скрывал.
Через неделю в мастерскую пришёл мальчик лет шестнадцати, худой и испуганный. Он держал в руках заявление на обучение.
— Вы правда возьмёте меня без опыта? — спросил он.
Даниил посмотрел на его испачканные маслом пальцы.
— Если умеешь не бросать дело после первой поломки.
Мальчик кивнул.
Я стояла у стола и перелистывала бухгалтерскую книгу. Между страницами лежал тот самый латунный ключ, которым Даниил открыл шкафчик отца.
— А если я всё испорчу? — спросил мальчик.
Даниил протянул ему ключ.
— Тогда найдём, где сломалось, и починим.
На металлическом зубце ключа осталась тонкая полоса масла. Мальчик сжал его в ладони, а за стеной снова зазвучал старый двигатель, который Даниил когда-то собирался выбросить.
— Слышишь? — сказал он мне. — Михаил бы оставил именно этот мотор.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Почему?
Даниил прислушался к неровному стуку.
— Потому что он тоже продолжает работать, даже когда все решили, что уже не должен.