ЧАСТЬ 4
…Отец пошёл не к шкафу и не к столу. Он направился в гараж, тяжело опираясь ладонью на стену.
Иван бросился следом.
—Не трогай это!
Патрисия встала между ними.
—Останьтесь здесь.
Отец вернулся через минуту с жестяной коробкой из-под старых чайных листьев. На крышке был нарисован красный гранат, а край крышки давно погнулся.
Он положил коробку передо мной.
—Твоя мать просила отдать её тебе, когда ты решишь продать дом.
Я не сразу коснулась крышки.
Мама умерла два года назад, но её голос мгновенно вернулся ко мне — тихий, немного хриплый после болезни, с привычным вопросом: «Ты точно всё проверила?»
—Почему ты хранил это у себя?
Отец посмотрел на Ивана.
—Потому что он сказал, что сам разберётся с бумагами. А я поверил.
В коробке лежали три вещи: копия первоначального договора купли дома, расписка о полном расчёте с банком и маленький листок, прикреплённый к папке с документами о разводе.
Патрисия взяла его первой.
—Это не доверенность, — сказала она. — Это записка от нотариуса. Здесь указано, что Мариана никогда не выдавала полномочий третьим лицам.
—И всё? — спросила я.
—Нет. Посмотрите на дату.
Дата стояла за два дня до того, как Иван впервые попросил у меня доступ к кабинету, чтобы распечатать своё резюме.
У меня похолодели пальцы.
—Ты знал, где лежат мои документы.
Иван посмотрел на отца.
—Вы обещали, что она просто даст нам пожить.
—Я обещал поговорить с ней, — ответил отец. — Не украсть её подпись.
Лорена резко повернулась к мужу.
—Ты использовал бумаги из её кабинета?
—Я не крал дом.
—Ты подделал договор.
—Я создал возможность купить его!
Его крик ударил по стеклянным дверям веранды, и близнецы вздрогнули. Рената схватила Бруно за руку. Камила прижалась ко мне плечом.
Иван сделал шаг к столу.
—Ты всё равно хотела его продать. Мы могли бы остаться здесь. Я нашёл способ, который был выгоден всем.
—Выгоден тебе, — сказала я.
—Мы семья.
—Семья не берёт чужую подпись из папки.
Патрисия уже звонила в банк. Она попросила заморозить любые изменения по счёту и переслать ей копию запроса. Через несколько минут пришло письмо: запрос был отправлен с нового адреса электронной почты, созданного на имя Ивана, а приложенная доверенность содержала ту же поддельную подпись.
Это был его второй ход.
Он хотел не только напугать покупателя. Он собирался изменить реквизиты ипотечного счёта, чтобы очередной платёж не прошёл, а затем представить просрочку доказательством моей финансовой ненадёжности. Так он рассчитывал сбить цену и заставить меня согласиться на его условия.
—Ты мог лишить меня дома, который сама выплачивала пять лет, — сказала я.
—Я бы всё исправил после сделки.
—Как ты исправил четыре месяца своей работы, о которой не сказал Лорене?
Он отвернулся.
И тут Лорена сняла с пальца ключ-карту от ворот и положила её на стол.
—Я больше не буду участвовать в этом.
Иван посмотрел на неё так, будто она предала его первой.
—Ты пойдёшь против собственного мужа?
—Я только что узнала, что мой муж пытался украсть дом у моей сестры.
—Я делал это ради детей.
—Нет, — тихо сказала Лорена. — Ты делал это ради того, чтобы всем доказать, что можешь жить лучше, чем мы с Марианой.
Он побледнел.
Эта фраза попала точнее любого обвинения.
Лорена рассказала всё, что знала: Иван получил работу в логистической компании четыре месяца назад, но скрывал зарплату. Он складывал деньги на первоначальный взнос и говорил ей, что Мариана «сама предложит продать дом семье, если почувствует благодарность». Когда я объявила о продаже, он показал ей поддельное соглашение и убедил, что это просто страховка.
—Почему ты не спросила меня? — сказала я.
Лорена заплакала, но не стала подходить ближе.
—Потому что мне было удобно верить ему. И потому что я тоже начала считать этот дом своим.
Это признание оказалось тяжелее, чем я ожидала.
Патрисия подготовила уведомление о выезде для всех жильцов, включая Лорену, Ивана и близнецов. Она также составила заявление о подделке документов и передала копии банку и нотариусу. Дальше дело должно было идти своим законным путём, но я не позволила ему превратиться в спектакль из людей в форме, криков и камер.
Я поставила условие: до утра Иван покидает дом, а Лорена с детьми остаётся только на пятнадцать дней, чтобы найти квартиру. Все расходы оплачивает Иван из своей скрытой зарплаты.
—Ты оставляешь нас? — спросила Лорена.
—Нет. Я оставляю тебе возможность самой решить, с кем ты хочешь жить.
Она посмотрела на Ивана.
Он молчал, глядя на коробку с гранатом на крышке.
Через час Рауль снова вошёл в гостиную. Он осмотрел комнаты, проверил документы и спросил, могу ли я завершить продажу без новых препятствий.
—Могу, — ответила я. — Но цену я снижать не буду.
—Я и не просил.
—Почему?
Он посмотрел на следы карандаша на стене возле лестницы. Там Сантьяго когда-то отмечал свой рост.
—Потому что дом должен достаться тому, кто покупает его честно.
В день подписания я взяла с собой не только документы банка. Я принесла фотографию лимонного дерева, которое мы с мамой посадили у террасы. Рауль увидел её и попросил оставить снимок на месте до переезда.
—Можете оставить, — сказала я. — Но дерево не входит в договор.
—Я знаю, — ответил он. — Некоторые вещи нельзя вписать в бумаги.
Сделка состоялась. Деньги погасили ипотеку, а остаток я разделила между накоплениями детей и небольшим счётом для себя. Продажа не стала праздником. Когда я в последний раз прошла по двору, плитка у бассейна была ещё влажной после уборки.
На бортике лежала детская заколка Камилы — жёлтая, в форме маленького подсолнуха.
Я подняла её и отдала дочери.
—Ты забыла.
Камила сжала заколку в ладони.
—А бассейн теперь будет их?
—Да.
—Жаль.
Я посмотрела на воду. В ней отражались белые облака и пустые шезлонги.
—Мне тоже жаль.
Но я не забрала лимонное дерево. Не забрала отметки роста. Не забрала из дома всё, что напоминало о семье. Я оставила Раулю фотографии и попросила его не вырубать дерево.
Иван уехал тем же вечером. Он забрал свои коробки, ноутбук и форму с эмблемой логистической компании. Последним вынес папку с поддельным договором.
—Зачем она тебе? — спросила Патрисия.
Он посмотрел на меня.
—Чтобы помнить, сколько я потерял.
—Нет, — сказала я. — Чтобы понять, что именно ты сделал.
Он не ответил. Не потому, что не нашёл слов, а потому, что Лорена стояла рядом и впервые не защищала его.
Через пятнадцать дней она пришла за оставшимися вещами. На ней была простая зелёная кофта, а в руке — квитанция за первый месяц новой квартиры.
—Я сняла жильё сама, — сказала она. — Иван живёт отдельно.
Я кивнула.
—Ты хочешь войти?
Лорена посмотрела на дом, потом на меня.
—Можно?
Раньше этот вопрос разбил бы мне сердце. Теперь я услышала в нём не требование, а просьбу.
—Можно.
Мы вошли вместе. Она забрала детские книги, коробку с зимними вещами и старую фотографию отца. Потом остановилась у кухонной стойки.
—Я всё равно была неправа с бассейном.
—Да.
—Я сказала это так, будто ты и дети были гостями.
—А я позволила тебе привыкнуть к этому.
Она кивнула.
—Ты больше не обязана меня спасать.
—Я знаю. Но могу помочь с переездом, если ты попросишь нормально.
Лорена впервые за долгое время улыбнулась без уверенности, что ей что-то должны.
—Тогда я попрошу.
Мы вынесли последнюю коробку на крыльцо. Внутри лежали полотенца, те самые, которые дети держали в руках в день ссоры. На одном остался выцветший след от хлора.
Камила забрала его себе, а Сантьяго повесил на плечо.
Когда мы уходили, отец остановился у ворот и коснулся жестяной коробки с гранатом.
—Твоя мать была бы тобой горда.
Я посмотрела на него.
—Она была бы зла, что ты столько времени молчал.
Он тяжело выдохнул.
—Да. И за это я тоже отвечу.
Я не сказала, что прощаю его. Но и не отвернулась.
Позже, уже у нового дома, Камила прикрепила жёлтую заколку к ремешку своего рюкзака. Сантьяго достал из кармана маленький пакетик с семенами лимона, который нашёл возле террасы.
—Мама, мы можем посадить его здесь?
Я взяла семена и сжала их в ладони.
—Нет, — сказала я. — Это будет не то же дерево.
—А если мы всё равно посадим?
Я посмотрела на него и улыбнулась.
—Тогда посадим правильно. С табличкой, на которой будет написано: «Поливать только по договорённости».
Дети рассмеялись.
А в моём телефоне осталось последнее сообщение от Рауля: «Бассейн чист. Лимонное дерево тоже. Я повесил ваши фотографии на стену».
Я показала его Камиле.
Она долго смотрела на экран, а потом спросила:
—Мама, а можно мы когда-нибудь снова туда приедем?
—Можно, если нас пригласят.
И в этот раз она не спросила, чья будет вода.
Пропустили начало?