ЧАСТЬ 4
На экране телефона мигала короткая строка: «У нас есть доказательства перевода денег».
Альваро положил аппарат на стол.
— Я поеду один, — сказал он.
— Нет, — ответила я.
Он посмотрел на меня.
— Клара, там речь о фонде.
— А здесь речь о нашем сыне. Он уже слишком долго стоял за дверью чужих решений.
Матео поднял голову.
— Я тоже поеду.
— Нет, — одновременно сказали мы с Альваро.
Мальчик сжал медный датчик.
— Вы оба всё решили за меня девять лет. Хотя бы сегодня спросите, чего хочу я.
У меня заболело под рёбрами. В его голосе не было детского упрямства. Там была усталость человека, которого слишком долго считали маленьким, чтобы говорить правду.
— Хорошо, — сказала я. — Но ты останешься рядом со мной.
Через двадцать минут мы вошли в здание фонда. В стеклянном холле пахло кофе, бумагой и мокрыми пальто. На стене висели фотографии школьников, получивших гранты. В центре — большая эмблема Фонда Монтель.
У стойки нас ждали трое членов совета и Беатрис.
Она была безупречна: светлый костюм, гладко собранные волосы, тонкая золотая цепочка на шее. В руке она держала папку с красной застёжкой.
— Ты всё-таки пришёл, — сказала она Альваро.
— Ты угрожала мне.
— Я защищала то, что мы строили.
— Ты девять лет прятала письма матери моего сына.
Беатрис даже не посмотрела на Матео.
— Не драматизируй. Ты сам не интересовался её жизнью.
Эти слова отозвались во мне старой болью. В кабинете адвоката Альваро тоже сказал, что я превращаю всё в драму. Только теперь эта фраза вернулась к нему из уст женщины, ради которой он когда-то торопился уйти.
Председатель совета, сухощавый мужчина по имени Рауль, постучал пальцами по столу.
— Альваро, объясните, почему со счёта программы для школ ушли деньги на частную фирму Беатрис.
Беатрис резко повернулась к нему.
— Это были расходы на разработку учебных наборов.
— Каких наборов? — спросила я.
— Не вмешивайтесь.
— Я мать ребёнка, которого вы сегодня пытались использовать как угрозу. Теперь вмешаюсь.
Альваро протянул руку.
— Покажите документы.
Беатрис отдала папку. Внутри лежали счета, договоры и платёжные поручения. Подпись Альваро стояла на каждом переводе, но даты не совпадали с заседаниями фонда.
Он нахмурился.
— Я этого не подписывал.
Рауль достал из ящика ещё один лист.
— Подписи были заверены электронной печатью директора фонда.
— Моей печатью? — спросил Альваро.
— Формально — да.
Беатрис улыбнулась.
— Видишь? Ты сам всё оформлял. Не стоит делать из меня виноватую только потому, что у тебя внезапно появился сын.
Матео тихо спросил:
— А сколько стоил мой проект?
Рауль посмотрел на него.
— Двести сорок тысяч евро на следующий этап разработки.
— А сколько перевели ей?
Рауль назвал сумму.
Матео быстро достал из кармана лист с расчётами. На обороте его конкурсной программы были нарисованы схемы.
— За эти деньги можно было оборудовать датчиками сорок семь школ, — сказал он. — А она купила себе что-то?
Беатрис рассмеялась.
— Мальчик, ты ничего не понимаешь в управлении.
Матео посмотрел на неё спокойно.
— Зато я понимаю, когда вода уходит в трубу, а когда её направляют не туда.
Рауль взял лист с расчётами. Его взгляд изменился.
— Альваро, ваш сын прав. Переводы уходили на фирму, которая не поставила ни одного набора.
Беатрис побледнела.
— Рауль, ты не понимаешь всей картины.
— Тогда объясните, почему фирма зарегистрирована на вашего брата.
Она замолчала не потому, что раскаялась. Просто поняла: схема, которой она собиралась удержать фонд, теперь лежит перед всеми.
Альваро медленно закрыл папку.
— Ты хотела, чтобы я выбрал между сыном и фондом.
— Я хотела, чтобы ты не разрушил всё из-за женщины, которая исчезла.
— Ты ошиблась. Я разрушил всё сам, когда позволил другим решать за меня.
Он повернулся к Раулю.
— Я ухожу с должности президента фонда сегодня.
— Альваро…
— А деньги, которые можно вернуть, вернутся школам. Даже если для этого придётся продать мою долю в компании.
Беатрис шагнула к нему.
— Ты не можешь отдать компанию из-за мальчика, которого видел час назад.
— Могу. И сделаю это не из-за него. Из-за того, что ты украла деньги у детей, а я подписывал бумаги, не читая их.
Он достал из папки моё письмо и положил его на стол.
— И ещё я подаю заявление о подделке документов.
Я коснулась его рукава.
— Не делай это, чтобы наказать её перед нами.
— Я делаю это, потому что кто-то должен остановить её.
— Тогда делай это не как обиженный мужчина, а как человек, отвечающий за фонд.
Альваро посмотрел на меня и кивнул.
Беатрис повернулась к Мерседес, которая всё это время стояла у входа.
— Это вы отдали Кларины письма?
— Да.
— И вы позволили ему думать, что она ушла без ребёнка?
Мерседес подняла подбородок.
— Я хотела сохранить ему жизнь, которую он строил.
— Нет, — сказал Альваро. — Ты хотела сохранить рядом со мной женщину, которую выбрала сама.
Мерседес вздрогнула.
Он вынул из кармана ключи и положил их ей на ладонь.
— Это ключи от квартиры, где ты живёшь. Я больше не буду оплачивать её из фонда. Но у тебя есть тридцать дней, чтобы найти другое жильё. Я не вышвырну тебя на улицу. Просто не стану дальше покупать твою ложь.
Мерседес сжала ключи.
— Ты мой сын.
— Именно поэтому я не хочу превращаться в тебя.
Она заплакала беззвучно. Но я не стала её утешать. Не потому, что желала ей боли. Просто девять лет назад никто не утешил меня, когда она решила, что имеет право выбирать судьбу моего ребёнка.
Мы вышли из фонда втроём.
На ступенях Матео остановился.
— Папа.
Альваро обернулся.
Это было первое слово, которым Матео назвал его так. Альваро не двинулся навстречу, будто боялся спугнуть звук.
— Я не хочу сразу жить с тобой, — сказал Матео. — И не хочу, чтобы ты покупал мне подарки.
— Я не буду.
— Хочу, чтобы ты пришёл в школу в четверг. У нас испытание устройства.
— Приду.
— И не опоздай.
Альваро почти улыбнулся.
— Не опоздаю.
— И ещё. Ты должен сам рассказать, почему не знал обо мне.
Альваро посмотрел на меня.
— Я расскажу только правду.
— Всю?
— Всю, которую заслуживаешь услышать.
Матео протянул ему свой медный датчик.
— Тогда подержи. Он пищит, когда внутри системы есть утечка.
Альваро взял прибор обеими руками.
Тот сразу зашипел.
— Он сломан? — спросил Альваро.
Матео покачал головой и посмотрел на здание фонда.
— Нет. Просто где-то рядом течёт вода.
Альваро взглянул на стеклянную стену, за которой Беатрис стояла над раскрытыми счетами, а Мерседес всё ещё сжимала ключи.
Потом он опустился на корточки перед сыном.
— Покажешь, где именно?
Матео протянул ему руку.
— Если будешь слушать.
И маленький медный прибор снова запищал у них между ладонями.
Пропустили начало?