ЧАСТЬ 4
У меня похолодели пальцы.
— Кто его подал? — спросила я.
Ортис перечитал сообщение.
— Посредник. Но приложена копия соглашения, подписанного вашим мужем.
Хавьер резко поднялся.
— Я ничего не отправлял сегодня.
— Зато отправил вчера, — ответил Ортис. — В заявлении стоит дата.
Кармен замерла у лестницы. На ней был тот самый бежевый халат, только теперь он волочился по мокрой траве, пачкаясь у подола.
— Ты сказала, что сначала поговоришь с Еленой, — прошептал Хавьер.
— Я собиралась поговорить.
— После того как всё будет подписано?
Кармен повернулась к нему.
— А что мне оставалось? Антонио забрал бы квартиру. Ты обещал помочь.
— Я обещал попросить её.
— Ты обещал, что она уступит! Ты говорил, что она любит тебя и не станет выгонять твою мать на улицу.
Я стояла на верхней ступеньке и слушала, как рушится не только её ложь, но и последняя версия Хавьера о самом себе.
Он действительно надеялся, что любовь заменит согласие.
Ортис быстро позвонил в банк. Заявление ещё не было одобрено. Пока его не рассмотрели, залог не существовал. Но чтобы остановить процедуру, требовалось личное подтверждение владельца.
— Я поеду с вами, — сказал Хавьер.
— Нет.
— Елена, я должен объяснить, что произошло.
— Ты уже объяснил. Подписал бумагу и отправил её без моего ведома.
Он посмотрел на меня так, словно только сейчас понял: дом не исчезнет, но его место в моей жизни исчезло почти полностью.
В банке было жарко и пахло бумажной пылью. За стойкой сидела женщина с зелёной ручкой в руке. Она сверила мой паспорт, документ на недвижимость и заявление.
— Подтверждаете ли вы намерение заложить объект?
— Нет.
Одно слово.
Служащая поставила отметку и вернула мне бумаги.
Хавьер ждал у стены.
— Можно поговорить?
— Здесь.
Он снял обручальное кольцо и сжал его в кулаке. На коже остался красный след.
— Я думал, что если у нас будет общий дом на бумаге, я перестану быть в твоей тени.
— Ты был не в моей тени. Ты просто не хотел отвечать за собственные решения.
— Мама всё время говорила, что ты однажды уйдёшь в свой бизнес и оставишь меня ни с чем.
— Поэтому ты решил оставить ни с чем меня?
Он опустил голову.
Ответа не понадобилось.
Антонио тем временем сел в машине напротив банка и позвонил Кармен. Я услышала только его сторону разговора.
— Я продам свою долю квартиры, но не для твоих украшений. Деньги пойдут на возврат долга.
Кармен закричала.
— Ты не можешь так со мной!
— Могу. Потому что это мои деньги.
Он отключился и долго смотрел на погасший экран.
Позже мы вернулись в дом. Кармен стояла у калитки рядом с чемоданами. Роза приехала вместе с Мартой и держала в руках металлическую коробку с домашними пирожками.
— Она не должна ночевать на улице, — сказала мама.
Я посмотрела на Кармен. Ещё недавно она называла Розу женщиной, которая «не вписывается» в этот дом. Сейчас её собственные вещи лежали у ворот, а лицо стало маленьким и растерянным.
— Антонио отвезёт вас в квартиру, — сказала я. — До тех пор пока вы не решите, где будете жить дальше.
Кармен усмехнулась.
— Ты хочешь выглядеть благородной?
— Нет. Я просто не хочу становиться похожей на вас.
Хавьер вздрогнул.
Он подошёл к матери и поднял самый тяжёлый чемодан.
— Я поеду с тобой.
Кармен резко повернулась.
— Ты останешься здесь.
— Здесь меня больше не ждут.
— Она настроила тебя против семьи!
— Нет, мама. Это ты показала мне, что ты делала.
Кармен ударила ладонью по его плечу. Хавьер не отшатнулся, но и не ответил. Он поставил чемодан в багажник Антонио, затем вернулся ко мне.
— Я буду возвращать деньги, — сказал он.
— Не мне. Тем, у кого ты их взял.
— И ремонт, который я оплачивал…
— Ортис составит расчёт. Всё будет честно.
Он кивнул.
— Ты подашь на развод?
Я посмотрела на дом, на мокрые следы чемоданов и на Розу, которая осторожно открывала коробку с пирожками для Марты.
— Да.
Хавьер закрыл глаза. Это было единственное решение за весь день, которое он не пытался изменить.
Через несколько дней мы с Ортисом отменили все полномочия Хавьера по счетам и закрепили письменное соглашение о возврате денег. Кармен отказалась подписывать его сразу, но Антонио продал свою долю квартиры и внёс первый платёж сам. Он не защищал сестру словами. Он впервые заставил её отвечать делом.
Роза вернулась в дом не как гостья.
Я выделила ей солнечную комнату рядом с кухней, потому что она любила просыпаться от запаха жареного перца. На подоконнике стояла та самая корзина, с которой её выгнали. Мама вымыла её, хотя красное пятно так и осталось на крышке.
— Не выбрасывай, — сказала она. — Она ещё послужит.
— Конечно.
Я продала часть доли в одном магазине и вложила деньги не в новый ремонт, а в помещение для фермерских продуктов. Мы назвали его «Розин двор». Туда начали привозить овощи и сыр небольшие хозяйства из Бадахоса. Мама следила за качеством, записывала заказы в клетчатую тетрадь и ругалась, если кто-то пытался выдать красивую упаковку за хороший товар.
Марта повесила над входом деревянную табличку.
В день открытия пришёл Антонио. Он принёс папку с последней распиской Кармен.
— Долг закрыт, — сказал он.
Я положила расписку в ящик.
— А она?
— Сняла маленькую квартиру на окраине. Без браслета, без прислуги и без разговоров о вашем доме.
— Хавьер?
— Работает у меня на складе. Возвращает деньги каждый месяц.
Я не спросила, сожалел ли он обо всём. Некоторые ответы не становились честнее от произнесения.
Вечером Хавьер действительно пришёл к складу. Он не вошёл внутрь. Просто стоял у погрузочной рампы в рабочей куртке, держа в руках подписанный график выплат.
— Я принёс новый расчёт, — сказал он.
— Оставь у Антонио.
— Елена, я не прошу вернуться.
— Хорошо.
— Я хочу, чтобы ты знала: я понял, что дом был не причиной. Я хотел получить право на твою жизнь, не заслужив доверия.
Я посмотрела на его ладони. Когда-то они лежали на моих плечах у той двери, за которой Кармен прятала мою мать. Теперь на них были следы картонных коробок и чёрная пыль от грузового подъёмника.
— Понимание началось поздно, — сказала я.
— Но началось.
Я не ответила.
Изнутри донёсся голос Розы:
— Елена, у нас опять приехали помидоры! И если ты не проверишь накладную, я сама вычеркну половину!
Я улыбнулась и пошла к матери. У входа стояла та самая корзина, а рядом лежала новая партия овощей, пахнущих солнцем и землёй.
Роза подняла крышку и строго сказала:
— Вот теперь сюда точно вписывается только настоящее.