ЧАСТЬ 4
— Какую ячейку? — спросил Артур.
Малкольм улыбался, но глаза у него бегали.
Лео уже говорил по телефону, коротко и резко. За витражами остановились две машины клиники. Из первой вышел мужчина в белом халате, из второй — широкоплечий водитель с медицинским чемоданом.
— Ты привёз сюда врача, чтобы спасти брата Вивьен? — спросил Артур.
— Я привёз сюда причину, по которой ты будешь разумным.
— Ты держишь больного человека как заложника.
— А ты держишь у сердца целую империю и называешь это любовью.
Артур шагнул к нему.
Я схватила его за рукав.
— Не сейчас. Сначала мой ребёнок.
Он посмотрел на меня и остановился.
Это было самое трудное движение за весь день.
Вивьен подбежала к двери.
— Где мой брат?
Мужчина в халате снял перчатки.
— В машине. Его состояние ухудшилось.
— Вы обещали, что привезёте его живым!
— Он жив, но ему нужна операция.
Малкольм поднял подбородок.
— В ячейке лежит книга счетов. Не просто список денег. Имена людей, которым платил отец Артура. Если она попадёт не в те руки, рухнут все договорённости между семьями.
— Поэтому ты убил моего отца? — спросил Артур.
— Он собирался передать книгу тебе. Я не мог позволить мальчишке получить власть и доказательства одновременно.
— Мне было двадцать шесть.
— Для войны этого достаточно. Для победы — нет.
Я всё ещё лежала на скамье. Под пальцами живота прошла резкая судорога.
— Артур.
Он мгновенно опустился рядом.
— Врач уже здесь.
— Нет. Мне кажется, ребёнок…
Я не договорила. Между ногами стало горячо.
Доктор из клиники бросился ко мне, но Марта перегородила ему путь.
— Сначала назовите имя женщины, которой вы звонили из машины.
Он замер.
— Что?
— Вы не врач из клиники. Я видела настоящего доктора. У него на правой руке ожог от кислоты. У вас его нет.
Лео мгновенно вытащил оружие.
— На пол.
Мужчина попытался ударить Марту чемоданом. Артур перехватил его руку и прижал к колонне. Чемодан раскрылся. Внутри лежали не лекарства, а шприцы, пластиковые стяжки и маленький флакон без этикетки.
Вивьен издала хриплый звук.
— Папа… ты хотел убить и его?
Малкольм отступил.
— Я хотел, чтобы всё закончилось без шума.
— Ты привёз убийцу в мой собор, — сказала Вивьен.
— Я привёз человека, который спас бы тебя от нищеты.
— Мне не нужна твоя империя.
Она сорвала с пальца обручальное кольцо и бросила его на мрамор. Звук оказался удивительно громким.
— Мне нужен мой брат.
Малкольм резко обернулся к ней.
— Ты предаёшь меня ради девчонки из закусочной?
— Нет. Я предаю тебя ради того, чтобы мой брат не стал следующим именем в твоей книге.
Он побледнел.
Артур посмотрел на Лео.
— В машине есть настоящий врач?
— Да. И двое наших людей уже проверяют брата.
— Пусть оперируют его. Немедленно.
— А Вивьен?
— Она едет с ним.
Малкольм рассмеялся.
— Ты думаешь, спасёшь всех? Даже её? Она подписывала документы.
Я поднялась на локте.
— Она подписала их, чтобы сохранить жизнь брату. А ты подписывал их, чтобы получить власть. Это не одно и то же.
Малкольм посмотрел на меня.
— Ты понятия не имеешь, что говоришь.
— Зато я знаю, кто оставил записку у моей двери.
Он дёрнулся.
Я продолжила:
— Не ты. Ты бы велел мне молчать. Записку оставила Марта. Она знала, где ты держишь документы, и знала, что Артур исчез не по своей воле.
Артур взглянул на седую женщину.
— Почему ты помогла нам?
Марта сжала полотенце на жестяной коробке.
— Потому что двадцать лет назад я промолчала, когда твой отец погиб. Я слышала спор в кабинете Крофта. Видела кровь на его манжете. Мне дали деньги за молчание, а потом мой сын умер, потому что у него не было денег на лечение. Я слишком долго считала, что молчание спасает.
Её голос дрогнул, но не сломался.
— Больше не спасает.
Артур снял с внутреннего кармана ключ.
— Ячейка в старом вокзальном хранилище. Но книги у меня нет.
Малкольм улыбнулся.
— Тогда ты не понимаешь, что держишь.
— Понимаю. Поэтому она уже не там.
Малкольм перестал улыбаться.
— Где?
— У человека, которому ты не сможешь угрожать.
Артур кивнул Лео. Тот включил громкую связь.
Из телефона раздался голос женщины — спокойный, деловой.
— Книга счетов у меня. Копии отправлены владельцам всех трёх газет города. Если через час я не позвоню, документы выйдут наружу.
Малкольм смотрел на Артура, будто видел перед собой незнакомца.
— Ты подготовил это заранее?
— Нет. Я узнал о книге сегодня утром, когда Марта связалась с Лео.
— Ты не посмеешь уничтожить собственную семью.
— Я уничтожаю не семью. Я уничтожаю сделку, построенную на трупах.
В этот момент я закричала. Боль разорвала живот, и доктор, уже настоящий, опустился рядом со мной.
— Роды начинаются, — сказал он. — Нужна операционная.
Артур сжал мою руку.
— Я здесь.
— Ты уже однажды сказал это и исчез.
Он не стал оправдываться.
— Тогда я был трусом.
Я посмотрела ему в глаза.
— А сейчас?
— Сейчас я буду рядом, даже если ты прикажешь мне уйти.
Меня повезли в боковую комнату собора, которую превратили в импровизированную операционную. На стене висел старый крест, под ним стоял складной стол, а рядом кто-то положил мою промокшую сумку с вышитым на клапане маленьким лимоном — единственную вещь, которую я успела схватить из квартиры.
За дверью кричала Вивьен. Не от страха за себя — ей сообщили, что состояние брата стабилизировали и его увозят на операцию.
Потом раздался голос Малкольма:
— Артур, если ты отдашь книгу, я помогу ребёнку. Если нет, он станет причиной смерти всех, кого ты любишь.
Артур ответил спокойно:
— Ты уже показал, что умеешь делать с теми, кто тебе верит.
— Ты пожалеешь.
— Возможно. Но сожаление не вернёт тебе власть.
Дверь закрылась.
Роды были тяжёлыми. Я слышала дождь, голоса, быстрые шаги и собственное дыхание. Артур держал меня за руку, хотя я несколько раз пыталась её выдернуть.
— Не смотри на меня, — прошептала я.
— Хорошо.
— И не говори, что всё будет хорошо.
— Не скажу.
— Тогда скажи правду.
Он наклонился ближе.
— Я любил тебя каждый день после того, как исчез. Я думал, что защищаю тебя, но позволил другим решить за нас. Если ты не простишь меня, я приму это. Но я не уйду, пока ты сама не скажешь.
Я сжала его пальцы.
— Держи крепче.
— Держу.
Через час в комнате раздался тонкий, сердитый крик.
Мой сын был жив.
Я заплакала раньше, чем увидела его. Артур стоял у стены, бледный, с кровью на манжете и крошечной царапиной на щеке.
Доктор положил ребёнка мне на грудь.
— Он крепкий.
Артур подошёл.
— Можно?
Я посмотрела на него, потом на маленький сжатый кулак.
— Только не обещай ему, что станешь хорошим человеком.
— Не обещаю.
— Обещай, что не будешь лгать ему так, как лгал мне.
Артур коснулся пальцем ладони сына.
— Обещаю говорить правду, даже когда она разрушит всё.
За стеной Лео сообщил, что документы уже переданы журналистам. Счета Крофтов заморозили деловые партнёры. Малкольм остался без людей: один охранник ушёл, второй дал показания, а Вивьен сама отвезла брата в клинику и отказалась возвращаться к отцу.
Артур не стал забирать империю себе. Он передал управление тем, кто согласился закрыть нелегальные предприятия и выплатить долги людям, которых семья Романо годами использовала. Это стоило ему денег, имени и почти всех союзов.
Марта получила не подачку, а долю в новой компании — той, что должна была заниматься только законными перевозками. Она согласилась не ради денег. Она попросила открыть при ней фонд лечения для работников порта.
Вивьен пришла ко мне через три дня. На ней не было украшений, только тонкий шрам у виска после бессонной ночи.
— Мой брат выживет, — сказала она.
— Я знаю.
— Я не жду прощения.
— Хорошо.
— Но хочу, чтобы ты знала: я не знала о ребёнке, когда подписывала бумаги.
— Зато знала, что Артур должен жениться на тебе.
Она опустила взгляд.
— Да.
Я посмотрела на сына, который спал, уцепившись за край моего лимонного клапана.
— Тогда не проси меня забыть. Просто не повторяй.
Вивьен кивнула.
У выхода она остановилась.
— Артур ждёт в коридоре.
— Пусть ждёт.
Он ждал долго. Не стучал. Не просил войти.
Когда я разрешила, Артур вошёл без пиджака. В руках он держал не цветы и не украшение, а металлическую коробку Марты.
— Это тебе, — сказал он.
Внутри лежала его старая расписка за сломанный замок моей закусочной. Он сохранил её все эти месяцы.
— Ты всё ещё должен за дверь, — сказала я.
— И за помидоры.
— Помидоры ты не трогал.
— Но душевный покой им нарушил…
Он осёкся и усмехнулся:
— Расстроил.
Я впервые за долгое время улыбнулась.
Сын зашевелился. Артур наклонился над ним, но остановился, не решаясь прикоснуться.
— Можешь взять его, — сказала я.
Он поднял ребёнка так бережно, словно держал не наследника и не будущего главы семьи, а единственное существо, перед которым нельзя спрятаться за именем Романо.
За окном собора дождь стекал по витражу, и на мраморе всё ещё виднелось тёмное пятно от вина.
Артур посмотрел на сына.
— Как мы его назовём?
Я коснулась пальцем маленького кулака.
— Марко. В честь человека, который однажды отказался молчать.
А ребёнок сжал палец Артура, и серебряная свадебная чаша осталась на алтаре пустой.