ЧАСТЬ 4
Я сжала телефон так сильно, что ноготь впился в ладонь.
— Кто говорит?
— Сергей Даниленко, начальник смены. Я звонил вам ещё ночью, но ваш номер был удалён из внутреннего справочника.
Я посмотрела на Ирину.
Она уже открывала ноутбук.
— Что значит, оборудование исчезло? — спросила я.
— Два грузовика вывезли блок управления и три насосных модуля. Водители показали распоряжение с печатью компании. Если линия не заработает к вечеру, сорвётся контракт с польским заказчиком.
Александр резко поднял голову.
— Сергей, кто подписал распоряжение?
На том конце повисла пауза.
— Человек по фамилии Громов. Он сказал, что действует от имени генерального директора.
Я почувствовала, как внутри меня складываются разрозненные куски. Платежи. Поддельные подписи. Фирма брата Наталии. Теперь оборудование.
Они не просто крали деньги.
Они готовили управляемое банкротство, чтобы дёшево выкупить компанию через подставную фирму.
— Ирина, срочно заблокируйте все платежи дочерних предприятий, — сказала я. — Виктор, оставайтесь со мной. Нам понадобятся ваши журналы.
Александр шагнул к столу.
— Марина, ты не понимаешь масштабов. Если сейчас остановить операции, рухнет вся группа.
— Она уже рушится. Вы просто надеялись, что я не замечу.
— Я могу всё объяснить.
— Объяснять будешь совету.
Он схватил меня за локоть.
На его пальцах осталось лёгкое белое пятно от мела, которым он утром отмечал документы.
— Ты не отдашь компанию этим людям, — сказал он тихо. — Ты не знаешь, как они устроены.
Я освободила руку.
— А ты знаешь. Поэтому и хотел украсть у меня управление.
Наталия стояла возле стола, бледная и растерянная. Я ожидала, что она будет защищаться, но она вдруг расстегнула часы.
Белый браслет звякнул о стекло.
— Я не знала про завод, — сказала она.
Александр посмотрел на неё с раздражением.
— Не начинай.
— Ты говорил, что оборудование временно перевезут. Ты говорил, что после сделки мы уедем.
— Наталия.
— Ты сказал, что Марина сама отказалась от должности.
Она повернулась ко мне.
— Я поверила ему.
Я посмотрела на часы в её ладони.
— И поэтому согласилась подделывать мои подписи?
Её глаза наполнились слезами.
— Сначала я только приносила бумаги. Потом он сказал, что если я откажусь, он обвинит меня во всём. У меня была больная мать, долги брата. Он обещал всё закрыть.
Александр усмехнулся.
— Не изображай жертву. Ты получала подарки и деньги.
Ирина подняла взгляд от ноутбука.
— А вы получали больше. Мы нашли перевод на личный счёт Александра. День проведения платежа совпадает с датой покупки квартиры в Варшаве.
Александр замолчал и медленно сел.
Вот чего он хотел на самом деле: не Наталию, не новую любовь и даже не власть ради власти. Он хотел вынести из компании то, что мы строили вместе, а затем оставить меня перед пустыми цехами и долгами.
Но он допустил одну ошибку.
Он считал, что я шесть лет отсутствовала в главном офисе.
На самом деле я шесть лет знала, как устроен каждый завод, каждый договор и каждый аварийный резерв.
— Сергей, — сказала я в телефон, — найдите грузовики и перекройте ворота. Не трогайте водителей. Просто задержите вывоз до прибытия технической комиссии.
— Понял.
— И сохраните все бумаги, которые они предъявили.
Я завершила звонок и открыла защищённый реестр.
В нём уже была запись о моём заместителе — человеке по фамилии Громов.
Только Громов не работал в компании.
Он умер два года назад.
— Наталия, кто подготовил печать?
Она закрыла лицо руками.
— Александр.
Он вскочил.
— Ты не имеешь права!
— Имею, — ответила я. — Потому что на печати стоит не нынешний номер компании, а номер, который использовали до слияния. Его знал только тот, кто участвовал в подготовке старого архива.
Виктор медленно поднял палец.
— Такой номер был у бывшего финансового директора. Его уволили после проверки, которую проводила Марина.
— Где он? — спросила я.
Ирина посмотрела на экран.
— В Варшаве. И сегодня утром он зарегистрировал фирму-покупателя оборудования.
Александр отвёл взгляд.
Теперь заговорил и его старый союзник.
План был простым: вывести активы, сорвать контракт, объявить о моём провале и предложить совету директоров «спасение» через фирму, которую они контролировали. Подарки Наталии были не доказательством любви. Это были авансы за молчание.
Но Наталия сохранила не только часы.
В кармане её белого жакета нашли копии переписки с бывшим финансовым директором. Она отдала их мне сама, когда поняла, что Александр готов сделать её единственной виновной.
— Зачем вы это делаете? — спросила я.
Она положила часы на стол.
— Потому что я не хочу, чтобы моя мать жила на деньги, украденные у людей, которых я каждый день унижала.
Я не стала ей обещать прощение.
Но сказала:
— Вы вернёте всё, что можете вернуть, и расскажете правду сотрудникам. Не мне. Им.
Она кивнула.
Александр попытался выйти, но у двери его остановила Ирина.
— Ваш пропуск заблокирован.
Он посмотрел на меня.
— Ты разрушишь всё, что мы строили.
— Нет. Я остановлю тех, кто решил это разрушить.
К полудню завод в Черкассах снова запустил резервную линию. Сергей прислал снимок панели управления: на ней горела зелёная лампа, а рядом лежало распоряжение с мёртвой подписью Громова.
Совет директоров собрался вечером. Я показала им платёжные журналы, поддельные документы и маршрут оборудования. Александр не спорил. Наталия дала показания и согласилась возместить часть ущерба из своих счетов. Её не оправдали, но впервые она отвечала не за чужую ложь, а за собственные решения.
А часы я вернула свекрови через неделю.
Не как подарок Александра.
Я положила их перед ней вместе с копией платёжного реестра.
Она долго смотрела на белую керамику.
— Я думала, он купил их для меня, — прошептала она.
— Он должен был купить их для вас.
Она сняла очки и вытерла глаза.
— А ты всё равно принесла их мне?
— Да. Потому что подарок выбирала я.
Она надела часы. Маленький серебряный полумесяц блеснул над цифрой шесть.
В компании изменили правила доступа к лифтам, а сотрудницу из холла назначили помощницей руководителя отдела. Она пришла ко мне с новым пропуском и долго не решалась войти.
— Марина, можно спросить?
— Конечно.
— Вы правда в тот день уже знали, кто вы?
Я улыбнулась.
— Да.
— Почему же ничего не сказали Наталии?
Я вспомнила её руку, белый браслет и тот момент, когда она ещё считала себя хозяйкой здания.
— Иногда человеку нужно самому договорить ложь до конца.
Девушка кивнула и посмотрела на часы на стене.
В 10:00 следующего утра по всем экранам компании снова появилось моё имя. Рядом стояла не должность, а номер горячей линии для сотрудников.
Первым сообщением в неё пришло короткое предложение от той самой девушки из холла: «Если вы готовы слушать, я расскажу, как всё было с лифтом».
Я нажала кнопку ответа.
А на запястье свекрови белые часы отсчитали ровно десять ударов — столько, сколько экземпляров когда-то выпустили в мире.