Я заметила странные следы на теле богатого клиента, а когда указала на них, его лечащий врач побледнел

Доктор Эстебан Сифуэнтес улыбался, пока из моей ладони на белую простыню падали волосы его пациента.

— Просто напряжение, — сказал он. — У таких людей нервы сдают раньше тела.

Я не ответила. В правой руке у меня оставалась марля с несколькими тёмными волосками, а под ногтями Адриана Валькарселя проступали ровные белые полосы. Слишком ровные. Слишком одинаковые.

В тот день, в половине шестого вечера, я приехала на виллу семьи Валькарсель в Ла-Сагалете по срочному вызову. Обычно я работала в Малаге: помогала после травм, снимала мышечные спазмы, возвращала людям возможность нормально ходить. Но у богатых клиентов боль всегда была срочной, даже если они терпели её месяцами.

Адриану было сорок три. Он владел крупной транспортной компанией, несколькими портовыми складами и таким количеством недвижимости, что сам однажды признался: иногда забывает, в каком городе находится его спальня.

В тот вечер он лежал на огромной кровати у панорамного окна. Море за стеклом казалось тёмным металлом.

— Ступни горят каждую ночь, — сказал он, расстёгивая рубашку. — Врачи говорят, что это стресс.

— А вы им верите?

Он усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

— Я плачу им именно за то, чтобы верить.

Я начала с икр. Кожа была сухой и горячей. Под пальцами мышцы дрожали, будто Адриан пытался убежать, не двигаясь с места.

Затем на моей ладони остался первый волос.

Я провела рукой ниже — и увидела ещё три.

Они не были вырваны. Просто отделились от кожи.

В детстве мой отец, техник лаборатории в государственной больнице Малаги, часто повторял: тело никогда не кричит без причины. Сначала оно оставляет маленькие записки.

Я посмотрела на пальцы Адриана.

Белые линии пересекали ногти поперёк.

В памяти всплыл отцовский голос: «Смотри не на один признак. Смотри на сочетание».

Именно тогда открылась дверь.

Доктор Сифуэнтес вошёл с прозрачной капельницей и кожаной папкой.

— Прекрасно, — произнёс он. — Сейчас введём поддерживающий раствор.

Он улыбался, но взгляд его мгновенно остановился на волосах в моей ладони.

Я заметила, как его большой палец сильнее сжал ручку папки.

— Что это? — спросил Адриан.

— Ничего особенного, — быстро ответил врач. — Выпадение волос бывает при истощении.

— А полосы на ногтях?

— Нарушение обмена веществ.

Я почувствовала холод в животе. Не страх ещё. Предупреждение.

— Адриан, — сказала я, — я бы не начинала капельницу, пока вас не осмотрит токсиколог.

Сифуэнтес медленно повернулся ко мне.

— Вы массажистка, госпожа Феррер. Не врач.

— Поэтому я и говорю о том, что вижу, а не ставлю диагноз.

В комнате стало тесно, хотя потолок был выше трёх метров.

Я завернула волосы в чистую марлю, спрятала её в карман и поднялась.

— Мне нужно взять другой состав масла из машины.

— Я распоряжусь, чтобы вам его принесли, — сказал врач.

— Нет. Я сама.

В коридоре пахло лимонами и дорогим деревом. Я шла спокойно, пока не свернула за колонну. Потом ускорилась.

У входа металлические ворота начали закрываться.

Чёрный внедорожник резко остановился рядом. Томас, начальник охраны, вышел и перегородил мне путь.

— Господин Валькарсель хочет знать, почему вы покидаете виллу с образцами.

Я сжала марлю в кармане.

— С какими образцами?

Томас посмотрел на мою руку.

— Не заставляйте меня повторять.

Из открытого окна наверху донёсся голос Адриана:

— Томас, впустите её обратно!

Но охранник уже достал телефон. На экране появилось имя доктора Сифуэнтеса. Он поднёс палец к кнопке ответа, а из дома в это мгновение выбежала бледная горничная с папкой, которую никто не должен был мне показывать…

ЧАСТЬ 2

Томас не успел ответить. Горничная остановилась у ступеней, прижав папку к груди.
— Господин Валькарсель велел отнести это в кабинет, — сказала она.
— Тогда отнесите, — холодно бросил Томас.
— Но доктор сказал сжечь.

Я увидела, как лицо охранника изменилось. Не сильно. Просто подбородок стал жёстче.

Адриан появился в дверях, держась за перила.
— Что именно вы собирались сжечь?

Горничная опустила глаза.
— Я не знаю, господин.

— Вы знаете достаточно, чтобы испугаться, — сказал я… Нет, сказала я себе, и заставила голос не дрогнуть: — Откройте папку.

Сифуэнтес возник за спиной Адриана.
— Это медицинские записи. Личные.

— Тогда вы не возражаете против независимого анализа, — ответила я.

В папке лежали счета из частной клиники, расписания визитов и листы с названиями препаратов. Даты не совпадали. На одних страницах Адриан якобы получал лечение в Малаге, хотя в эти дни находился на переговорах в Генуе. На других стояла подпись врача, но чернила были свежими.

— Всё это объяснимо, — сказал Сифуэнтес.

— Тогда объясняйте в больнице.

Адриан посмотрел на капельницу, которую врач всё ещё держал в руке.
— Она права. Едем.

— Вы позволите массажистке управлять вашим лечением? — Сифуэнтес усмехнулся.

— Я позволю тому, кто заметил мою болезнь, не дать мне умереть.

Через сорок минут мы оказались в частной клинике Малаги. Там работала Инес Роблес — токсиколог и давняя знакомая моего отца. Я позвонила ей ещё в машине.

В процедурной пахло спиртом и горячим пластиком. Инес взяла кровь Адриана, соскоб с ногтей и несколько волосков.
— Если это то, о чём ты думаешь, лечение нельзя откладывать.
— Я надеюсь, что ошибаюсь.
— Я тоже.

Через два часа она вошла с результатами. В руках у неё дрожала не бумага, а вся моя прежняя уверенность.

— В крови высокая концентрация таллия, — сказала Инес.

Адриан сел на край кушетки.
— Насколько высокая?
— Достаточная, чтобы убить человека, если воздействие продолжится.

Мне стало трудно дышать. Мы начали лечение сразу. Но анализ капельницы оказался чистым: витамины, минералы, обычный раствор.

Адриан смотрел на меня.
— Значит, доктор не отравлял меня через это.
— Или хотел, чтобы мы так подумали, — сказала Инес.

Вилла уже не казалась богатым домом. Она стала ловушкой.

Адриан попросил меня остаться до утра. Я согласилась только потому, что собиралась понять, как яд попадал в его организм.

За ужином я познакомилась с Клаудией Арандой, его невестой. Она сидела напротив в жемчужных серьгах и почти не притрагивалась к еде.
— Ваша спасительница выглядит не слишком спортивно, — произнесла Клаудия.
— Зато видит лучше некоторых врачей, — ответил Адриан.

Позже, около трёх ночи, я вышла на нижнюю террасу. Сверху донёсся плач Клаудии.
— Папа, я больше не выдержу. У меня горят ступни… Волосы выпадают целыми прядями…

Я подняла голову к освещённому балкону.

В этой вилле отравляли не одного человека.

Но если Клаудия тоже была жертвой, кто и зачем заставлял страдать обоих?..

ЧАСТЬ 3

Ответ пришёл утром, в семь двадцать, когда я нашла на кухне горничную Марию. Она стояла у кофемашины и держала в руках две одинаковые баночки крема.

На одной было имя Адриана. На другой — Клаудии.

— Где вы их взяли? — спросила я.

Мария вздрогнула.
— Из ванной госпожи Клаудии. Я думала, они одинаковые.

Я открыла крышку одной баночки. Запах был сладким, с лёгкой горечью. Внутри лежала густая белая мазь.

— Вы видели, кто их приносил?

Мария долго молчала, потом прошептала:
— Доктор Сифуэнтес. Но он сказал никому не говорить. Несколько недель назад он велел мне каждый вечер втирать крем в ступни обоим.

В кабинет мы вошли вместе. Адриан уже сидел у стола, а Клаудия стояла у окна. Сифуэнтес листал бумаги.

— Что происходит? — спросил Адриан.

Я поставила баночки перед ним.
— Нам нужно проверить крем.

Доктор резко поднялся.
— Это увлажняющее средство. Вы устраиваете спектакль.

— Мария говорит, что вы приносили его лично.

— Мария ошибается.

— Тогда почему на баночках разные имена, но одинаковый состав?

Клаудия побледнела.
— Вы сказали, что это крем от сухости.

— Потому что так и было, — ответил Сифуэнтес.

Мария вдруг достала из кармана связку ключей.
— Я не ошибаюсь, доктор. Я видела, как вы меняли баночки в кладовой.

Сифуэнтес шагнул к ней.
— Подумайте, что говорите.

— Я уже подумала, — сказала Мария. — И оставила одну баночку в шкафу для полотенец, потому что испугалась.

Инес приехала через двадцать минут. Анализ крема занял меньше часа.

— В нём соли таллия, — объявила она. — Небольшая доза, но ежедневное нанесение на повреждённую кожу давало накопительный эффект.

Клаудия закрыла рот ладонью.
— Вы отравляли нас.

Сифуэнтес смотрел не на неё, а на Адриана.
— Я не собирался убивать. Мне нужно было, чтобы вы оба заболели достаточно сильно.

— Зачем? — спросил Адриан.

Доктор усмехнулся, и в этом выражении не осталось ни капли прежней заботы.
— Ваша помолвка должна была сорваться. Без союза между Валькарселями и Арандами мой сын получил бы портовый контракт.

Клаудия отступила.
— Ваш сын работает в совете нашей компании.

— Именно.

Адриан схватился за край стола. Лицо его стало серым.

В этот момент зазвонил телефон Клаудии. Она ответила, слушала несколько секунд и передала аппарат отцу.

— Папа говорит, что подписал перевод всех акций вчера вечером, — сказала она. — Но не помнит, кому…

На экране высветилось имя нотариуса. А под ним — сообщение: «Документы уже зарегистрированы»…