ЧАСТЬ 4
Курьер протянул Вивиан тонкий конверт.
Она не взяла его.
— Прочтите вслух, — сказал я.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошипела мать.
— Понимаю. Поэтому и прошу прочитать.
Кассандра вырвала конверт из рук курьера и разорвала край. Её глаза пробежали по первой странице, потом остановились.
— Здесь требование вернуть весь заём до утра, — сказала она. — Личным поручителем указана Вивиан Хейл.
Вивиан резко повернулась к ней.
— Твой отец одобрил эти условия.
— Мой отец одобрил их, потому что вы сказали ему: Дэниел мёртв, а компания полностью под вашим контролем.
— Я спасала компанию!
— Вы спасали своё кресло, — ответил я.
В зале зашевелились люди. Несколько директоров отошли от Вивиан, словно мраморный пол между ними внезапно стал опасным. Банкир снял очки и перечитал уведомление. Нотариус закрыл папку с завещанием.
— С этого момента решения по счетам принимаю я, — сказал я. — Все переводы приостанавливаются. Благотворительный фонд продолжит работу, но не под руководством Вивиан Хейл.
Мать рассмеялась коротко и сухо.
— Ты думаешь, что победил, потому что старик оставил тебе акции?
— Нет. Я думаю, что ты проиграла, потому что пыталась превратить моего сына в несуществующего ребёнка.
Ноа услышал своё имя и поднял голову.
— Я не несуществующий.
В зале стало тяжело дышать.
Елена опустилась перед ним на колени.
— Конечно, нет, милый.
Ноа посмотрел на меня.
— Папа, мы можем уйти?
Я хотел ответить сразу, но увидел Вивиан. Она стояла у стола, держась за его край. Всё, чем она окружала себя годами, рассыпалось: охрана не двигалась по её приказу, Кассандра звонила отцу, банкиры прятали лица, а люди, перед которыми она играла великодушную хозяйку, теперь читали её подпись под личным поручительством.
И всё же я не чувствовал торжества.
Я чувствовал усталость.
— Да, — сказал я Ноа. — Мы уйдём.
Вивиан подняла глаза.
— Дэниел.
Я остановился.
— Ты не знаешь всей правды.
Елена напряглась.
— Ещё одна ложь? — спросил я.
— Авария была не случайностью, — сказала она.
Кассандра медленно опустила телефон.
Вивиан достала из сумочки маленький ключ на медной цепочке. Я узнал его сразу: такой же ключ хранился на связке моего деда, но после аварии мать сказала, что сейф пуст.
— Я не устраивала аварию, — продолжила она. — Но знала, кто приказал водителю ехать быстрее. И молчала, потому что этот человек обещал спасти компанию от банкротства.
— Кто? — спросил я.
Она посмотрела на Кассандру.
— Её отец.
Кассандра побледнела.
— Вы лжёте.
— В сейфе есть переписка и расписка. Я спрятала их, чтобы шантажировать его, если он решит забрать компанию. Потом Дэниел выжил, и мне стало выгоднее объявить его слабым, чем рассказывать правду.
Вивиан не оправдывалась. Она впервые говорила так, будто сама устала держать эту тяжесть.
Я взял ключ.
— Где сейф?
— В старой часовне у западной дороги. Под алтарной плитой.
Елена встала.
— Мы не обязаны ей верить.
— Нет, — ответил я. — Но обязаны проверить.
Кассандра подошла ко мне.
— Если там есть доказательства против моего отца, я передам их сама. Но что ты сделаешь с Вивиан?
Я посмотрел на мать.
— Она больше не будет распоряжаться фондом, счетами и моей жизнью. Остальное решат документы и те, кого она обманула.
— Ты отдашь её под следствие? — спросила Елена.
— Я передам всё нотариусу и кредиторам. Не стану прятать преступление ради фамилии.
Вивиан закрыла глаза.
— Я хотела, чтобы ты остался живым наследником, а не человеком, который станет причиной гибели всего рода.
— Ты могла попросить меня о помощи.
— Ты бы не послушал.
— Ты не дала мне возможности ответить.
Эти слова ударили сильнее, чем обвинение. Вивиан опустила руку с цепочкой. Металл звякнул о край стола.
Ноа подошёл к ней на несколько шагов. Елена хотела остановить его, но я мягко коснулся её плеча.
— Бабушка, — сказал мальчик, — ты правда не хотела, чтобы папа меня увидел?
Вивиан посмотрела на него. В её лице мелькнуло что-то человеческое, но я не позволил этому мгновению стереть три года.
— Я боялась, — сказала она.
— Чего?
Она не ответила сразу.
— Что он выберет тебя, а не меня.
Ноа задумался, затем протянул ей бумажный кораблик.
— У него сломан парус. Папа починит. Можешь подержать, пока мы вернёмся?
Елена резко вдохнула.
Вивиан взяла кораблик обеими руками. Красный бумажный маяк дрожал у неё между пальцами.
— Я подержу, — прошептала она.
Мы вышли из зала вместе. Не как семья, которой всё простили, а как люди, которым предстояло разобрать последствия по одному документу, одному счёту и одной правде за раз.
Утром мы приехали в старую часовню. Она стояла над морем, обшитая потемневшими досками. Ключ повернулся в замке маленькой железной двери под алтарём. Внутри лежали письма, расписка и копия приказа водителю. Имя отца Кассандры стояло внизу рядом с суммой, которую он обещал Вивиан за контроль над компанией.
Кассандра прочитала страницу до конца.
— Он знал, что ты будешь за рулём, — сказала она.
— Да.
— А ты всё равно спасёшь компанию?
Я посмотрел на море, но не стал искать там ответа.
— Не компанию. Людей, которые в ней работают. Компания может получить другое имя.
Елена сжала мою руку.
— А мы?
Я повернулся к ней.
— Мы начнём не сначала. Сначала уже было. Мы начнём с того места, где нас остановили.
Ноа сидел на ступеньке и чинил бумажный кораблик. Он криво приклеил парус, зато красный маяк снова стоял прямо. Я опустился рядом и помог ему разгладить мокрую складку.
Из часовни донёсся звон медной цепочки. Вивиан стояла у входа, не решаясь подойти. В руке она держала не ключ, а кораблик, который Ноа оставил ей до нашего возвращения.
— Папа, — сказал он, — теперь кораблик поплывёт?
Я провёл пальцем по бумажному маяку.
— Поплывёт. Мы сами выберем ему курс.
И Ноа опустил кораблик в узкую чашу с морской водой, а красный маяк поплыл прямо к свету.
Пропустили начало?
