ЧАСТЬ 4
Нотариус назвал имя, и у меня подкосились колени.
— Эрнесто Салас.
Так звали прежнего владельца квартиры. Он умер за год до моей свадьбы.
— Это невозможно, — сказала я.
— Именно поэтому я не провёл сделку, — ответил нотариус. — Но документ существует. И тот, кто его принёс, утверждал, что действует от имени вашей семьи.
Я посмотрела на Маурисио.
Он стоял возле двери палаты, прижимая папку к груди. Патрисия отвела глаза. Отец уже звонил в юридический отдел компании.
— Ты подделал ещё и доверенность? — спросила я.
— Я не продавал квартиру.
— Тогда зачем понёс документы нотариусу?
— Чтобы занять деньги.
— Под мою квартиру.
Он провёл ладонью по лицу.
— Нам нужно было оплатить лечение матери.
Доктор, стоявший рядом, нахмурился.
— Я уже объяснил, что требуемая сумма не является обязательным условием для процедуры. Но ваш муж настаивал, что оплатить нужно сегодня.
Донья Роса услышала это и закрыла глаза.
— Маурисио, — прошептала она, — ты сказал, что врачи откажутся от меня.
— Я хотел спасти тебя.
— Нет, — сказала Патрисия. — Ты хотел заставить Даниэлу отдать квартиру.
Он повернулся к ней.
— Замолчи.
— Я молчала шесть месяцев, пока ты тратил её деньги. Я молчала, когда ты оформлял счёт на Камиллу. Но ты даже болезнь матери превратил в угрозу.
Маурисио шагнул к ней.
Отец встал между ними.
— Ещё один шаг — и разговор закончится здесь.
Я вошла в палату. На тумбочке лежала маленькая бумажная салфетка, сложенная вчетверо. Под ней донья Роса прятала пластиковую коробочку с лекарствами.
— Мне страшно, Даниэла, — сказала она. — Но я знаю, что заслужила твою ненависть.
— Я не ненавижу вас.
— Тогда почему ты не платишь?
Я посмотрела на неё прямо.
— Потому что вы просите меня спасти не человека, а систему, в которой Камилла всегда будет последней.
Она заплакала. Не громко. Просто слёзы потекли по морщинистым щекам.
Я согласилась оплатить только необходимое лечение напрямую клинике. Ни денег Маурисио, ни доступа к моим счетам, ни залога квартиры. Отец перевёл сумму на счёт больницы, а нотариус передал юристам все подозрительные бумаги.
Но на этом история не закончилась.
Утром представитель банка сообщил, что со счёта Камиллы пытались снять деньги. Операцию остановили, потому что в заявлении была допущена одна ошибка: в имени моей дочери Маурисио написал старое отчество, которое использовал только человек из нашей семьи.
Я поняла, кто помогал ему.
В тот же день мы вернулись в клинику. Донья Роса сидела в кресле. Патрисия стояла у окна, а Маурисио ждал в коридоре.
— Это была я, — сказала донья Роса. — Я дала ему свидетельство Камиллы и сказала, где лежат документы на квартиру.
Маурисио резко повернулся.
— Мама!
— Не кричи. Я уже достаточно долго думала, что сыну можно всё.
Он опустился на стул.
— Я боялся, что вы все уйдёте.
— Мы ушли не из-за денег, — сказала я. — Мы ушли, потому что рядом с тобой нельзя было чувствовать себя в безопасности.
Он посмотрел на меня.
— Можно увидеть Камиллу?
— Только если она сама захочет. И только в присутствии моего отца.
Он кивнул.
Камилла приехала через два дня. Она держала в руках рисунок, который сделала в садике: большая тарелка, разделённая пополам. На одной половине лежали овощи, на другой — мясо. Между ними стояла девочка с поднятой рукой.
Маурисио долго смотрел на рисунок.
— Это я должен был посадить тебя за стол, — сказал он.
Камилла спряталась за мою юбку.
— Я не хочу есть там, где меня ругают.
Он кивнул и не попытался к ней прикоснуться.
Развод прошёл без публичной войны. Я не стала требовать у Маурисио лишнего. Но все поддельные документы, переводы и попытка заложить квартиру передали специалистам. Компания взыскала ущерб, а счёт Камиллы закрыли и открыли заново на условиях, которые исключали любой доступ Маурисио.
Оскар признался, что знал о переводах. Патрисия уехала от него вместе с Матео и устроилась на работу. Она иногда присылала мне фотографии, где мальчик ел за общим столом и сам выбирал, что положить на тарелку.
Донья Роса после лечения переехала в небольшой пансионат, который оплачивала Патрисия. Я навещала её не как невестка и не как банкомат. Иногда приводила Камиллу, если дочь сама просила.
Однажды донья Роса протянула Камилле кусочек хлеба и спросила:
— Можно я сяду рядом?
Камилла подумала и отодвинула стул.
— Только если у всех будет одинаковая еда.
Донья Роса кивнула.
За столом никто не спорил о наследниках и фамилиях. Матео ел суп. Камилла макала хлеб в соус. Патрисия разрезала яблоко на четыре части.
А Маурисио стоял в коридоре клиники и ждал разрешения войти, держа в руке не документы и не банковскую карту, а пустую тарелку.
Камилла посмотрела на него и сказала:
— Сначала поставьте её на стол.
Пропустили начало?
